Отчего-то это происходит с молодыми людьми? Лечить эту напасть не умеют, просто пытаются притормозить процесс, но итог, как правило, один: полный паралич, потеря разума и смерть, что в данном случае, на мой взгляд, является не горем, а избавлением. Не всем ведь так везет, как Поле.
– Хорошо везение!
Заведующая посмотрела в окно.
– Трудно осуждать людей, жить с инвалидом тяжело, да и дорого. Всякие памперсы, лекарства… Много денег уходит, и они не у всех есть, вот и стараются избавиться от таких родственников.
Она махнула рукой. Я лихорадочно пыталась сообразить, как поступить, потом для себя неожиданно ляпнула:
– Уж извините, обманула вас!
Аккуратно накрашенные брови Вероники Глебовны взметнулись вверх.
– В чем?
– Мне не надо пристраивать тетю…
– Тогда зачем вы к нам?
Я собралась с духом и выпалила:
– Живу в соседней с Ежи Варфоломеевичем квартире, знаю про ситуацию с Полиной, вот и решила предупредить…
– О чем? – недоумевала Вероника Глебовна.
– Господи, Отрепьев умер.
– Бог мой! – воскликнула заведующая.
Я хотела было сказать, что кардиолог покончил с собой, но потом передумала и тихо спросила:
– Что же теперь будет с несчастной?
Вероника Глебовна тяжело вздохнула:
– Мне очень жаль Полину, как, впрочем, и всех остальных, вынужденных жить в Репневе, но, сами понимаете, держать ее в люксе не смогу.
– Выкинете на улицу?
– Нет, конечно, – возмутилась заведующая, – у нас бывают подобные случаи, когда у платных пансионеров умирают единственные родственники. Тогда их содержат в Репневе на общих основаниях.