Оказавшись в ладони от меня, жених посмотрел на часы и выругался, затем повернулся, заметив мой взгляд в свою сторону, и широко улыбнулся:
– Присматриваешься, крошка Одри? И как я тебе?
– Не знаю. – Я еле сдерживала гнев. Сжав кулаки, постаралась держаться и говорить спокойно, но с нотками надменности: – Пока не вижу в вас ничего, что могло бы доказывать превосходство.
– Мм-м? – Он чуть развернулся, сел полубоком, заинтересованно склонил голову:
– Продолжай. Вижу, у тебя накипело.
Сжав челюсти, на миг отвела взгляд, но снова заставила себя смотреть на этого выскочку.
– Я просто не могу понять, зачем вам нужно было покупать жену? Неужели на столь родовитого мужчину не нашлось добровольной невесты?
– На столь родовитого? – Он коснулся верхней губы указательным пальцем, прищурился.
– Конечно, – продолжала я. – Вы богаты и в силах купить любую. Но зачем? Чтобы унижать? Показывать всю жизнь, насколько супруге повезло удостоиться такой чести? Быть вашей половинкой… Так? Что вы молчите? Со мной вы просчитались, мистер Харрис.
Он вскинул брови. Его лицо приобрело выражение крайней степени озадаченности.
– Еще раз. Что там про кобылу?
Я снова покраснела.
– Весь дом говорит обо мне и о вашем недовольстве. Вы ждали чистокровную кобылу, а тут я…
– Это точно, – как-то тихо и совсем без проявления стыда проговорил Харрис. При этом он продолжал смотреть на меня, не сводя гипнотического взгляда.
– Значит, вы даже не станете оправдываться? – поняла я.
– За то, что ждал арабского скакуна, а получил смеска?
– Да, – на автомате выпалила я, еще не поняв, что он сказал.
– Нет, не стану.
Я широко раскрыла глаза от ужаса:
– Так вы и впрямь купили кобылу?
– Коня. Для скачек, – поправил меня Аарон Харрис. – А ты и правда решила, что в доме о тебе говорят, как о кляче?
Я сцепила руки в замок и опустила глаза. Никогда в жизни не было так стыдно. Вот и поговорила начистоту…
Но, оказывается, на этом разговор не закончился.
– И еще… Что касается величия моего рода и чести, которой ты удостоилась… – Аарон Харрис вынул из кармана пиджака жвачку, сунул одну себе в рот и, откинувшись на спинку сиденья, принялся жевать.