В повисшей следом тишине я вдруг подумал, что это неправильно – подозревать всех. Хотелось однажды поверить кому-то безоговорочно, чтобы не звонить Рики, а потом не слушать горькую правду. Хотелось перестать быть одиночкой в этом гребаном мире.
Отложив телефон, я вперился взглядом в макбук.
Впервые за долгое время не хотелось работать. И я знал, отчего это происходит. Знал, но врал себе, будто меня не волнует появление в жизни одновременно и невесты, и матери. Две женщины, о встрече с которыми мечтал в разные периоды жизни, свалились на голову одновременно, каждая со своими загадками.
Открыв гугл, быстро вбил в поисковик имя. Захотелось просто посмотреть на нее. На Монику Зейн.
Появившиеся следом фотографии заставили сжать зубы до хруста в челюсти. Ничего там не говорилось о нервном истощении или об аварии. Напротив! Всюду была картинка мечты: очень богатая леди, статная, красивая и самоуверенная. За руку с низким плешивым толстяком, в чертах которого невозможно было найти меня.
С рычанием вскочив с кресла, я схватил телефон и хотел отправиться на конюшню. Мне нужна была гонка, хотелось выплеснуть адреналин, избавиться хотя бы от части той боли, что занозой проникла под сердце.
Нет, до конюшни ехать слишком долго. Круто развернувшись, пошел к бассейну. В голове царил бардак, а изнутри прошивало насквозь от гнева. Зачем мне все это? Даже если подтвердится, что Моника Зейн родила меня, то что? Теперь я не нуждаюсь в ней… Черт!
Ворвавшись в помещение, стал сдирать с себя одежду, не замечая ничего вокруг.
Чтоб ей провалиться…
Глава 19. Одри Тосни
Я стояла у шезлонга и неторопливо сушила полотенцем волосы, когда дверь распахнулась, с силой ударив по стене, и в помещение влетел злобный, как легион чертей, Аарон Харрис. Он на ходу стянул пиджак и, оставив его небрежной кучей ткани на кафельном полу, двинулся вперед, нервно сдирая с себя дорогую рубашку. Глядя на то, как с тихим звоном падают на плитку пуговицы, я нервно стиснула полотенце.