Чумовая дамочка

А что потом? От судьбы не уйдешь, сколько угодно выбрасывай кубики на удачу…

- Хочешь, вздремни чуток, - сказал Бардин, - Я притащил тебя сюда только для того, чтоб ты знала? торчать целый день в машине такое же нудное занятие, как ждать в пустом доме.

Домой мы вернулись вечером, после одиннадцати, втроем. Саша и Сергей отсутствовали, от ужина я отказалась и сразу прошла в свою комнату, гадая, придет Бардин или нет? Когда я покинула ванную, он уже сидел в кресле и разглядывал свои руки, а я почувствовала досаду.

Мне хотелось, чтобы он немедленно поднялся и ушел, потому что я была рада, что он здесь.

- Хочешь поговорить? - спросила я равнодушно.

- А ты чего хочешь?

- Чтобы ты убрался.

- Хорошо, - Он пожал плечами, но продолжал сидеть.

Я прошлась по комнате, нервно отшвырнула стул.

- Ты уходишь?

- Я тебе мешаю?

- Ты мне мешаешь."

"Я встала напротив, почти упираясь коленями в его колени, и он все-таки поднял взгляд на меня, я отшатнулась испуганно, но он схватил меня за руку. Встал, не отпуская ни моей руки, ни взгляда, а я стиснула челюсти так, что они, казалось, разлетятся на осколки.

- Ладно, - сказал он и усмехнулся, а я молча сбросила халат.

Произошедшее той ночью было начисто лишено романтизма. Мы не сказали друг другу и пяти слов, но то, что с такой силой тянуло его ко мне, было мне понятно без слов, потому что я чувствовала то же самое. Он был один во всем мире, и я была одна, а еще была жгучая обида на судьбу за то, что по-другому не бывает. Страх перед Бардиным отступил, теперь я знала.

. он такой же, как я, и ему тоже бывает больно. Я испытывала к нему странную нежность, странную потому, что он в ней скорее всего не нуждался, и под утро, когда он спал, уткнувшись лицом в подушку, я сидела в его ногах и впервые за долгие-долгие годы слезы катились по моим щекам крупным горохом, и было так больно, точно я рыдала по мертвому, точно я оплакивала его в последний раз.

С той ночи все переменилось, я не задавала вопросов и не особенно хотела получать ответы - я ждала.

Ребята, что были с Бардиным, очень быстро заметили перемену, случившуюся во мне, я часто ловила на себе их настороженные взгляды. Я не уверена, заметил ли ее он. Я не знала, что он думал обо мне, но, когда он смотрел на меня, видела в его глазах затаенную боль, которую он изо всех сил пытался скрывать. Он мог прийти и остаться на ночь, а мог исчезнуть по своим делам, никогда не предупреждая, придет ли, нет ли и вернется ли вообще.