Положил корону меж толпой и собой и говорит, значится, примерно так: «Там во дворце денег до потолка, но мне они не нужны! Забирайте, стал быть, их и власть кто хочет, а я себе лишь меч оставлю. Битва проигрышная, и я, значится, умру! Мой долг не токмо на пирах жрать, а и людёв защищать! Не справлюсь — туда мне и дорога, но выбор в жизни должен быть не позорным! Я свой сделал!»… Прям как вы, ри Ликкарт, сейчас мыслите!
Никто корону не взял, а ваш предок, тот, который Кралит Ладомолиус, вышел вперёд, достал из кармана монету и рубанул её своим мечом.
Народ всё правильно понял. Даже бабы ножи точили, чтоб, значится, резать вражин! Мальцы, что с горшка токмо слезшие, порох делали, в смраде задыхаясь! Все при деле! Настал день битвы.
Так и вышли навстречу захватчикам. Те не ожидали, столько народу. Издалека не видно баб и пацанёнков, а только войско могучее, рекой текущее, больше в несколько раз, чем бандюковское. Помялись меньорцы с пиратами, переругалися и бой-то не приняли. О как! Никто из них зазря погибать не захотел, так как думали лёгкой кровушкой победить. С тех пор Вертунг стал зваться не просто Вертунгом, а Свободным! Ваш же предок герб получил, где меч разрубает монету.
— И к чему ты мне эту легенду рассказал? — спросил я у замолчавшего Патлока.
— Да сказал просто. Сила-то частенько не у того, у кого кулаки крепче, а за ком правда стоит! Кто себя не жалеет, про корысть забыв. Вы подумайте над этим, а я чего? Болтуном был и останусь! Но токмо с вами буду до конца, хоть с котелком заместо шлема.
Да уж… Если былина не врёт… Да если и врёт, то подобное и в земной жизни случалось! Нет безвыходных положений, пока жив и веришь! Верю ли я, что малой кровью обойдусь? С трудом. Но я жив ещё, и значит, не всё потеряно! К смерти привыкнуть легко — уже разок было, а вот к жизни привыкнуть сложнее. Тут не просто, лапки сложив, дожидаться конца надо, а вертеться ужом на сковороде… Поверчусь! Гратилийский вор мне в помощь и Сансаныч ему в придачу!
33.