Толстая Тамара Григорьевна Чуркина мирно почитывала романчик, а из капельницы ей в вену мирно капало какое-то обезболивающее. Завидев Шумакова, она заулыбалась и задрала на лоб очки. Шумаков тоже улыбнулся, сделал вид, что проверил ее капельницу и внимательно осмотрел ту, что была задвинута в угол.
Держатель на ней на самом деле оказался сломан.
Выходит, не врал Сергей Лебедев, сердцеед и бонвиван!..
Лучше бы врал.
Лучше бы он врал, а Глеб говорил правду."
"Нонну Васильевну Шумаков нашел в переходе между оперблоком и палатами.
– Нонна, почему ты ушла от больного? – услав Люсю, – спросил Шумаков. – Ты ушла, и он помер, черт побери!..
– Димочка, он бы и так помер, – сказала Нонна жалобно. – Ну, ты же знаешь! Он был совсем старенький, мы ему даже хотели в операции отказать, анестезиолог хотел, ты же помнишь! А его уговорили, и операцию ты сделал… как всегда… ну что ты, Шумаков? Ну, это же правда!
Она смотрела на него лукавыми глазами, вроде бы печалилась, а может, и смеялась.
Еще у нее недавно завелся внук, и она его обожала.
С Нонной он тоже работал целую вечность, как и с Люсей, и представить себе не мог, что она может… хладнокровно убить его больного.
Впрочем, что мы знаем о наших ближних?
– Кто капельницу ему менял?
– Никто не менял, Дим. Ты назначил, я поставила, и все. Больше не подходил никто.
– Откуда ты знаешь, что никто не менял, если тебя на месте не было?
– Да кому в голову взбредет у твоего больного капельницу менять? Ты же сам назначил!
Тому, кто собирался его убить, подумал Шумаков мрачно. Тому, кто его убил. Он не мог признаться Нонне в том, что безобидный препарат, который он назначил, он сам и нашел в мусорном ведерке в ординаторской.
– Я подарки получала, – сказала сестра осторожно. – Я каждый год получаю, ты же знаешь. Я и в этот раз получила. Себе взяла и Машке дала, она конфеты шоколадные обожает. Сейчас на диете, а потом, сказала, съест. На праздник. Глебовой Шурке отдала…
– А где ты ее видела?
– Шурку-то? Она заезжала. А что?
– Ты ей только подарок отдала?
Нонна пожала плечами. Роба на груди поднялась и пошла складками.
– Я подарок, а Глеб пакет отдал какой-то.