Вот она к нему и помчалась как полоумная. Вернулась, и всем конфеты свои пораздавала, из подарка. На радостях.
Шумаков шумно выдохнул.
– А мне почему не сказала? Наврала, что за булкой ходила?
– Да вы же всегда громче всех кричите, что на работе никаких личных дел, – пробормотала Маша и всхлипнула.
– Как тебе скажешь, когда ты у нас – гроза! – поддержал Глеб. – Я тебя сам боюсь. К Шурке на свидание чуть не в окно лезу, черт!.. На тебя попадешь, мало не покажется!
Шумакову стало еще хуже, чем было.
– Значит, ты сняла пакет, когда он уже умер?! И никакой другой не ставила?
Маша посмотрела на него сочувственно и с некоторым подозрением, как на ненормального:
– А… зачем ему ставить, если он… умер уже?
Все разом зашевелились, словно выдохнули, и опять замерли.
– Давайте дернем по глотку, – предложил Глеб, вышел из-за Нонниной спины и шлепнул на стол, рядом со злополучным пакетом, полбатона толстой вареной колбасы в целлофановой обертке, – пусть у нас до праздников больше никто не помрет!
– Он умер просто потому, что умер, – в ухо Шумакову сказала Нонна Васильевна и поставила наконец свою бутылку.
Когда он скатился с крыльца, черная «Хонда» уже стояла неподалеку. Снег сыпался, падал на капот и медленно таял. Катя Рождествина сидела на корточках рядом с передним колесом и гладила по голове давешнего пса. Пес был здоровый, худой, со свалявшейся, как будто лишайной, шерстью.
Шумаков поскользнулся на ступеньке, чуть не упал, она подняла голову и посмотрела на него.
– Он пришел поздороваться, – сказала она про пса. – Про жизнь рассказать.
– Рассказал? – спросил Шумаков глупо.
Она кивнула. Ее замшевая перчатка с тонкой золотой цепочкой на запястье была в мокрой собачьей шерсти.
Ветер налетел, приналег, пес зажмурился и отвернулся.
Катя поднялась и посмотрела на Шумакова.
– Вы хотели меня видеть? Что-то случилось?
– Ничего не случилось, – выпалил Шумаков, ужасаясь тому, что говорит, – просто я хотел сказать вам, что ваш дед был чудесный человек.
Катя погладила подсунувшуюся собачью башку.
– Это точно, – сказала она задумчиво. – Вы только за этим меня позвали?
Шумаков кивнул.
В жизни не попадал в такие идиотские положения.
Пес переступил передними лапами. Совсем замерз, наверное.
– Поехали? – вдруг спросила Катя Рождествина, телевизионная ведущая. – Вы мне поможете его вымыть. На маму никакой надежды, и живет она далеко.