Не люблю Лоу – какой-то он слишком тонкий, даже с признаками физического вырождения, хотя, с другой стороны, если бы он очутился поблизости, вряд ли бы я возражала…
– Извините! – воскликнула корова, врезавшаяся в меня своей тележкой.
Я обернулась, чтобы высказать ей все, что думаю, – то есть мило улыбнуться и фальшиво заверить: «Ну что вы, что вы, не беспокойтесь», – но вместо этого уставилась на нее во все глаза и воскликнула:
– Марина!
– Э-э…
– Маша, – подсказала я.
– Маша! – воскликнула она.
– Какими судьбами? – ляпнула я первую попавшуюся глупость.
"Некоторое время мы сообщали друг другу, что делаем здесь покупки, потом скорбно вздыхали на тему печальных обстоятельств нашего знакомства, после чего Марина распрощалась и укатила. А я уставилась на кошелек цвета морской волны, валяющийся на полу. Сумка Марины стояла в тележке, видимо, когда она в меня врезалась, сумка опрокинулась – то есть она точно опрокинулась, и кошелек выпал. Я подняла его, но, прежде чем броситься на поиски девушки, открыла портмоне и подробно изучила его содержимое.
– Ты не!.. – закричала она.
– Это твой кошелек? – Я бросилась на нее с бумажником в руке.
Марина приложила руку к груди и облегченно вздохнула.
– О боже… Я уже расплачивалась, когда заметила… – бормотала она.
У кассы она махнула мне на прощание и убежала.
Странно. Странно, странно, странно. Скромная Марина, приживалка, красавица, которая выглядит, как рохля…
Спустя две недели я наконец стала счастливой до истерики владелицей нового «Хюндай Гетс». Мне хотелось спать в машине – так нравился запах, салон, чистенькие и симпатичные линии, – я ездила по городу уже три часа, пока не обнаружила, что двигаюсь по направлению к Лениному дому.