Дама из сугроба

И какое это счастье – знать, что между ними теперь больше нет той пропасти, которая разделяла их целых восемнадцать лет. Как я, старый болван, мог таить какую-то обиду на единственного родного мне человека? Ведь Тимка был совсем еще мальчишкой, можно сказать, щенком, а я и тогда уже был далеко не молод. И ведь прав-то оказался он, мальчишка и щенок. Я бросил его мать, прекрасную жену, умную достойную женщину ради… ради, собственно, красивой молодой… побрякушки? Да, Елена оказалась просто побрякушкой, и ради этой, прости, господи, побрякушки я, в сущности, сломал две жизни.

Ануш тяжело заболела и умерла, а Тимка уехал черт-те куда и занимался черт-те чем! И он, как ни прискорбно, оказался много лучше и умнее меня. Первым нарушил многолетнее молчание. Что я испытал, услышав вдруг в трубке это «Папа!». Господи, прости мне мои прегрешения и дай еще пожить рядом с сыном, – взмолился неверующий Сергей Сергеевич.

В аэропорту Кеннеди молодая негритянка, проверявшая документы пассажиров рейса Нью-Йорк – Москва, придирчиво посмотрела на Роберта, по-видимому узнала, поджала толстые губы и процедила:

– Ну конечно!

Тимур взбесился.

– К чему относится ваш комментарий, мэм?

– Проходите, не задерживайте других пассажиров.

– Вот же сука! – пробормотал Тимур.

– Держи себя в руках, а то схлопочешь обвинение в расовой дискриминации, – улыбнулся Роберт.

– А я гляжу, брат-сексист, ты как-то воспрял духом.

– Знаешь, я внезапно осознал, что в жизни есть еще немало хорошего помимо Голливуда.

Я еще не старый, и мне не поздно начать новую жизнь, надо только оглядеться вокруг и понять, как именно ты хочешь жить. Но одно я знаю твердо: я хочу жить так, чтобы каждый мой шаг не отслеживался хищными папарацци. И еще, Тимур, я хочу попробовать на вкус нормальную, некиношную жизнь. Я ведь начал сниматься в семнадцать лет. Что я видел, в сущности? И ведь это не я выбрал кино, а кино выбрало меня. А теперь выбросило вон, но, слава Богу, еще не полностью меня сглодав.

– Знаешь, Боб, я счастлив это слышать!

– И, между прочим, я все это осознал в огромной степени благодаря тебе.

– Да нет, ты сам до этого дошел.

– Скорее всего, не дошел бы, если б ты тогда не позвонил и не передал бы, что тебе плевать на эту идиотскую травлю. Ты был единственным!

– Ладно, хватит пафоса. Не люблю.

– Да я вообще-то тоже не люблю. Но, видно, просто момент такой, брат-сексист.