Скажи, а ты познакомишь меня с твоей снежной красавицей?
– Непременно!
– А как ты считаешь, я смогу тоже прыгнуть в снег?
– Почему бы и нет, если, конечно, хватит снега… Ты имей в виду, у нас бывают и вовсе бесснежные зимы. И, кстати, запомни: медведи с балалайками по улицам не бегают.
– О, а ты рассердился! Ладно, в конце концов, я вполне обойдусь и без прыжков и даже без знакомства с твоей красавицей.
Тимур рассмеялся. Он и в самом деле ощутил укол ревности, как это ни глупо.
Странно, несмотря на чрезвычайную занятость, Сутырин минутами ощущал что-то вроде тоски по этой восхитительной женщине, Сандре Ковальской.
И вдруг она сама ему позвонила.
– Роман Евгеньевич, вы не раздумали насчет портрета жены и дочки?
– Нет, конечно! Сандра, страшно рад вас слышать. У вас появилось время?
– Да.
– Замечательно. А скажите, Сандра, поскольку речь идет о дочке, то не могли бы вы сами приезжать к нам? Я, разумеется, буду присылать за вами машину.
– Конечно, я понимаю. Девочка ходит в школу?
– Нет, пока мы предпочитаем домашнее воспитание, по крайней мере, до следующего года. Сандра, я переговорю с женой, выясню все насчет времени и попозже перезвоню.
– Да, хорошо, я никуда не тороплюсь.
Он перезвонил уже вечером, довольно поздно.
– Сандра, дорогая, тут такая коллизия… Жена вынуждена сейчас уехать в Петрозаводск, захворала ее матушка. Может, вы бы согласились написать пока только дочку?
– Почему бы и нет? Дочку так дочку.
– Вероника. Она хорошая, умненькая и совсем не капризная.
– Роман Евгеньевич, не волнуйтесь, я умею ладить с детьми. Ваша девочка в состоянии хоть полчаса посидеть спокойно?
– Да, если с книгой.
– Удивительно в наше время, но здорово. Может, я именно с книгой ее и напишу.
– Скажите, Сандра, а вы могли бы начать в воскресенье, я хотел бы сам познакомить Веронику с вами.
– Очень правильная мысль. Да, в воскресенье хорошо, и пробок меньше.