Шотландец почти гол — его чресла прикрывает лишь клетчатая юбка на кожаном пояске, он бос и вооружен здоровенным мечом, который в настоящий момент заботливо протирает кусочком свиной кожи.
Неподалеку, у деревянного щита с парой десятков висящих на нем мечей, переминается Рашид, окруженный пятью секьюрити. Минуту назад он выбрал поединок, отказавшись прыгать в котел, и теперь выбирает себе меч. Этот пес войны до сих пор не верит, что все происходящее — на самом деле, не понарошку. На лице его блуждает недоверчивая ухмылка, а глаза полны смятения — мне со стены хорошо видно.
Менестрели с большущими дудками, расположившиеся на стене напротив меня, выдувают короткий звучный сигнал. Дядька в кресле — тот, что в красном и в странной шапке, — хриплым голосом кричит по-английски: «Готовьтесь!»
Рашид недоуменно пожимает плечами и крутит башкой по сторонам — к чему готовиться? Грег не спеша разминает плечи, крутит тазом, затем начинает вращать мечом с такой невероятной скоростью, что мне кажется, будто на лужайку внезапно сел маленький вертолет с лопастями, молотящими в трех плоскостях.
Размявшись, шотландец вытягивает меч перед собой и отрешенно смотрит на потемневшую от времени полоску стали.
Рашид уже не ухмыляется, он во все глаза пялится на шотландца, и в глазах этих можно прочитать животный ужас. Этот оборотень пролил много крови и не раз смотрел в лицо смерти.
Этот пес войны, стреляющий на звук из любого оружия и не знающий страха в бою, прекрасно понимает, что в поединке на мечах у него нет никаких шансов. Он заметно начинает паниковать и, как мне кажется, вот-вот бросится бежать с лужайки.
Шотландец опускает меч и переводит взгляд на противника. Любой, кто находится в этот момент рядом с очерченным мелом квадратом, может прочитать в этом леденящем душу взоре однозначный вердикт — СМЕРТЬ.
Я хлопаю глазами и суетливо тру уши.