Фронтовик без ноги. Он их с закрытыми глазами разряжает. Один живет, ему на водку надо и на пожрать.
– Ладно, ему и правда жрать что-то надо, раз инвалид и один живет, – согласился Коган, подумав, что надо будет местным органам сказать, чтобы не бросали фронтовика, инвалида, да еще с золотыми руками. – Тебя как покупатель знает? Как зовет?
– Сергеем, Серым зовет. А что?
– Давай так, Сергей, ты мне его просто покажешь издалека, а я сам буду разговаривать. На тебя сошлюсь, а дальше как получится. Будет со мной дела иметь – отблагодарю, ну а если он меня пошлет «вдоль по Питерской», значит, не сложилось.
– Его все Знахарем зовут.
Этим же вечером всех ребят и фронтовика Стакан Степаныча, который оказался по документам Степан Степанычем Захаровым, тихо взяли на берегу во время разминирования. Маринин собрал пацанов в своем кабинете и провел с ними беседу. Было понятно, что это не блатные, не уголовники, просто дети военного времени, готовые на все ради подвига и пропитания. Их просто надо понять: они оказались один на один с военным временем, когда привычный мир рухнул и на их плечи навалилась ответственность за малых братьев и сестер.
"– Так что буду с вами откровенным, как советский человек с советскими людьми, – подвел итог Маринин. – Война – она для всех война. Всей стране тяжело, и я вас понимаю. Но теперь вы знаете, что обманным путем враг вас втянул в это дело, враг покупал у вас взрывчатку, а не геологи. Они вас обманывали.
– А Стаканыч? – спросил Сергей, чувствуя себя главным и в делах, и в ответственности.
– И за Стаканыча вашего, за Захарова, не переживайте. Звонили мы военкому, он обещал его на завод устроить, комнату там ему дадут в общежитии. Вот только пить ему надо бросать. Но ничего, там рабочий коллектив ему поможет, поддержат фронтовика! Ну, договорились?
Поздно вечером на берегу прозвучал громкий взрыв.