Синельников от испуга едва не опрокинул стул, на котором сидел.
– Вы имели дела со Знахарем. У нас есть свидетели, которые могут подтвердить, что вы встречались с Леонидом Бруно по деловым вопросам. Обсуждали сделки и поставки. Это нас мало интересует. Этим будет заниматься милиция. Меня интересуют ваши контакт с немецкими диверсантами. – Маринин обернулся и крикнул в сторону коридора: – Васютин! Готовы понятые? Начинайте. Переверните здесь все!
Через час, отодвинув небольшую тумбочку с коробками сухого киселя, оперативники, проводившие обыск, обнаружили в кирпичной стене нишу.
– Товарищи понятые, – объявил следователь. – Вы видите? Сейчас мы их достанем. Васютин, давай.
Оперативник нагнулся и достал несколько брусков в упаковке. В свете лампы на бумажной упаковке хорошо читалась фабричная надпись: «Тол, 250 гр».
– Прошу внимания, товарищи понятые. При вас мы извлекаем из ниши двенадцать килограммов тола в фабричной упаковке и восемь килограммов вещества без упаковки, внешне похожего на выплавленный и расфасованный тротил. Данные будут занесены в протокол, а вещество отправлено на исследование в лабораторию.
– Ну так что, Синельников? – Маринин подошел к задержанному и поглядел на него в упор. – Двадцать килограммов взрывчатки на вещевом складе. Ниша большая, судя по всему, тут было больше.
Синельников молчал, опустив голову. Маринин стал объяснять ему про очные ставки и перекрестные допросы. Улик и найденной взрывчатки вполне хватает на 58-ю статью. Или, как ее называли в блатных кругах, – «сто шестнадцать пополам».
– Чего вы боитесь, Синельников?
– Вы не найдете Знахаря, эти убьют мою жену, и этим все закончится. Вы их не найдете. В результате пострадаю я один.
– Знахаря мы арестовали вчера. Часть немецкой диверсионной группы уже арестована, показания свидетелей есть в деле.
– Я не знаю, куда и зачем они ее увозят, – тихо заявил Синельников. – Я просто собираю ее здесь, и все. Мне угрожали. Я простой авантюрист и торговец. Я не так много и заработал. Я буду говорить.