Вокруг надо, через центральною усадьбу…
– Ты что? – вдруг заорал Буторин, чувствуя, что теряет над собой контроль. – Там враг! К черту твою машину, но догнать его надо любой ценой. Понял?
– Понял, – облизнул пересохшие губы водитель. – Садитесь.
Они мчались на предельной скорости по дну канавы, по пологому склону насыпи, выскакивали на просеку и снова неслись вдоль полотна. Иногда казалось, что у старой «эмки» отлетят колеса. Но машина выдерживала. Она гремела и ревела двигателем, но послушно держала обороты.
– Прижимайся к нему! – крикнул Коган и открыл на ходу дверцу.
Машина поравнялась с задней площадкой паровоза. Борис выждал несколько секунд, потом прыгнул и вцепился руками в поручни. Нога едва не соскочила с подножки, он больно ударился коленом. Превозмогая боль, Коган поднялся наверх и увидел, что Буторин тоже прыгнул и теперь пробирается следом за ним.
Машина подскочила на большой кочке и перевернулась, свалившись с насыпи в кювет. Буторин оглянулся, увидел, что Бочкин выбрался из машины, махнул рукой, отошел к сторону и сел на землю, держась за плечо. Живой!
Выстрела они не слышали, пуля ударилась в поручень и отскочила. От неожиданности Коган чуть не сорвался. Быстро забравшись наверх, он выхватил пистолет и стал на переходе, прижавшись спиной к горячему металлу.
Дверь кабины открывалась наружу, ударом ноги ее не распахнуть. Первым, что увидел Коган через стекло, был ствол нагана, направленный ему прямо в лицо. Он машинально присел, стекло над его головой разлетелось вдребезги. Борис рванул дверь и тут же разрядил в кабину остатки магазина. Викентий Горелов упал на бок, зажимая правое плечо рукой.
"Коган со злостью пнул ногой оружие так, что оно вылетело через распахнутую дверь наружу. В проеме появился Буторин. Быстро оценив ситуацию, он рванул рычаг тормоза. Со скрежетом паровоз начал тормозить, из-под колес полетели искры. Коган не удержался и упал на раненого диверсанта. Наконец паровоз встал, пыхтя клапанами, сбрасывая давление котла.