- Что-то болит? – смотрит с паникой в глазах.
- Упала сегодня, - выдавливаю из себя, потому что от боли почти не могу нормально говорить.
- Где болит?
- Вот здесь, - я показываю рукой на бедро и пытаюсь спешно сказать, что все нормально, и рана обязательно заживет со временем…
Но Борис прикладывает к моему бедру свою теплую ладонь и осторожно гладит. Щеки моментально становятся пунцовыми, и не знаю, куда себя деть от повисшей в воздухе неловкости.
- Здесь болит?
Киваю в ответ и мечтаю только о том, чтобы он поскорее убрал от меня свои руки.
- У меня где-то был крем от ушибов. Сейчас поищу…
Он копошится в аптечке, а я мысленно думаю – нужна ли мне такая работа? Может бежать, пока не поздно, несмотря на то, что съемки мне нравятся? Одергиваю себя, вспоминаю про Витюшу, свои обещания и сцепив зубы понимаю, что буду работать дальше.
Борис возвращается и протягивает мне гель в тюбике. Понимающе кивает, отворачивается, и я приподнимаю платье, чтобы помазать ушиб.
Съемки начинаются. Борис мягко поправляет меня во время рабочего процесса и подсказывает, как правильно встать и куда смотреть. Его речь ненавязчивая, по-отечески добрая и не осуждающая.
- Перерыв, Лиза. Давай я принесу нам чай?
Я соглашаюсь и беру в руки свой телефон впервые за несколько часов съемок.
- Без тебя здесь скучно, Белоснежка, - произносит Марк, забывая поздороваться. – Рыбка Дори передавала тебе привет.
Закусив губу от смеха, расплываюсь в улыбке.
- Я соскучилась, Принц. Но даже не могу предположить, в котором часу освобожусь, чтобы составить тебе компанию… А рыбки – они красивые… Я никогда таких не видела.
- … не была на море, - эхом повторяет Марк.
- Так получилось, - смеюсь я.
Наверное, для него это странно.
- Я должна была поехать на море. В тот год, когда погибли мои родители. Я считала дни до того момента, когда окажусь на песчаном пляже, окунусь в прозрачную воду и услышу шум прибоя.