Как я мог забыть? О чем я думаю?
Стоило только в доме появиться бабе, одеться (или раздеться) поменьше, и я забыл о сыне, забыл об аварии, забыл о своей вине…
А она тоже хороша! Чего это здесь крутит своими прелестями? Ни стыда, ни совести!
— Эй, как там тебя, Альбина, Алина! — где-то в глубине души я понимал, что девушка не виновата, что она оделась так, как ей удобно для работы, но меня, в буквальном смысле, несло…"
"Она оставила полуснятую штору, повернулась на стуле и, вытащив один наушник, вопросительно уставилась на меня.
— Я говорю, как тебя зовут?
Она смотрела на меня, как на сумасшедшего.
— Аля.
— Это значит — Альбина? Или Алина?
— Нет, меня зовут Алевтина, в честь бабушки, маминой мамы.
Первый раз слышу такое имя. Вот прямо для нее оно. Очень ей подходит. Такое же одновременно простое, и в то же время необычное. Я забыл о том, что хотел над ней поиздеваться. Махнул рукой, показывая, что она может продолжать, а сам уткнулся в компьютер и больше ни разу не взглянул на нее за все время пока снимала, потом спустя пару часов развешивала шторы.
Во время обеда она, накрыв стол и позвав меня, сразу же ушла из кухни — гладить отправилась, видимо, боится не успеть сделать сегодня то, что приказал ей я.
Вечером пришёл Матвей. Они сидели на кухне. Мне было слышно, как она смеется, как что-то весело рассказывает ему. Это было глупо, но я ревновал, и сам понимал это. Кого? Практически незнакомую мне девушку. Ревновал настолько, что хотел вышвырнуть из дома собственного брата.
Ужинал снова в одиночестве, потому что Аля с Матвеем уехали в магазин. Ну, как ужинал? Кусок-то в горло не шел.
Матвей, как обычно, помог мне помыться. И это было унизительно вдвойне. Ведь помимо обычной моей беспомощности добавилось еще и чувство стыда, потому что она была в соседней комнате и хорошо понимала, наверное, что именно происходит в ванной.
Я был даже рад, что этот ужасный день, наконец, закончился. И, как это ни странно, заснул сразу же, как только голова коснулась подушки.
8.