Простишь меня?
— Прощу… Завтракать будешь? Я блинов напекла.
— Только если ты будешь есть вместе со мной.
Начала ставить на стол блины, варенье из холодильника, чашки, сахар. Подумав, достала сметану. Подвинула к нему поближе. Он отодвинул назад.
— Ты помнишь, да, что простила меня? Можно теперь признаться, что сметану я ненавижу?
— Зачем тогда просил?
— Хотел тебя позлить.
— А сейчас уже не хочешь?
— Мне правду говорить? Или отшутиться?
Я задумалась. Обхватив руками горячую чашку, смотрела на стол, на свои пальцы, только не ему в глаза.
— Что?
— Аля, ты меня слышишь? Что не так? Ты обижаешься на меня? Может, мне лучше уйти?
— Нет, Рома, — впервые назвала его по имени, ведь это мысленно я так зову его давно, а вдруг он против? Пришлось все-таки посмотреть в глаза.
Зачем я это говорю? Он же пытался обойти эту проблему стороной. Вон шутит! А он сегодня еще красивее стал! Побрился! Боже мой, какие у него губы! Он же вчера меня… Ой, нет, нельзя!
— Аля… — голос у него хриплый, — иди сюда!
— Что?
— Иди ко мне! Пожалуйста…
Как заторможенная, медленно встала из-за стола, так же медленно обошла его и остановилась возле коляски, которую Рома уже разворачивал ко мне.
— Я, конечно, понимаю, как это звучит, но… Садись ко мне на колени.
— Зачем?
— Поцелую тебя. Я тоже не могу сосредоточится, вдруг это поможет!
Таким я его не видела — веселым, с искорками в карих глазах. Взял за руку, потянул к себе. Собралась садиться также как сидела вчера, боком. Но он остановил.
— Нет, так не пойдет. Лицом ко мне!
Он серьезно? Как? Но о том, чтобы отказаться я совсем не думала.
— Я покажу. Сгибай ногу в колене, ставь сюда.
Я согнула одну ногу, поставила, а дальше, он схватил меня за талию и усадил на себя. Это же так… развратно, так пошло, так… села на колени, ноги бесстыже расставлены, руки… руки куда девать?
— Обними меня.
Обняла за шею. Его лицо совсем рядом. Почему он так дышит? Поцелуй меня. Поцелуй, не надо так смотреть.