Увидит меня, и захочет слегка поквитаться. Но он такой же трус, как сынок. Что было вполне ожидаемо…
— Окружай, не стой, сука!
— Сзади заходи! Сзади!
— Я тебе щас зайду… и войду, — прошептал в ответ, медленно отползая в сторону.
Потом резко встал на ноги и принялся пускать молнии по охранникам, другой рукой кидая заряды сигмы.
— Ааа, черт, больно, — завопил один, падая на колени.
— Нет! Он владеющий! — крикнул кто-то еще.
— Сдавайся, пацан…
Мои усилия позволили вырубить несколько человек. Дальше под ногами что-то взорвалось.
"Я прыгнул, упал и перекатился. В ушах немного звенело, ноздри разъедал запах дыма. Кругом валялись тела, раненных мной охранников, свистели пули, слышались матерные вопли.
А над всем этим раздольем полыхал факел в виде небольшой башни, встроенной в крышу особняка.
— Красиво поработал, нормально, — произнёс, пытаясь слегка осмотреться.
Стало ясно, что меня возьмут в плен или прикончат. Скорей всего, первое, а уже после второе. Что ж, за Справедливость сдохнуть не страшно.
Попытался подняться, видя, что ко мне бегут несколько человек. Придется принять последний бой. Дальше только темная бесконечность…
— Ну, твари! — выдохнул, понимая, что меня хотят взять живьем.
В тот момент сбоку послышались крики. Краем глаза заметил какие-то вспышки и быстро снующих людей.
— Его подельники! Он не один!
— Нападение на объект! Сюда живо!
Не знаю, что это было, но у меня появилась секунда времени. Не стал ее тратить даром и ловко выхватил пистолет.
— Не знаю, кто вы такие, но сегодня мне помогли, — процедил, пытаясь оценить обстановку.
Интрига быстро раскрылась. С тыловой части сада наступал отряд вирду. Аурелия все же решилась. Что ж, зря ее материл, когда валялся в кустах под обстрелом. Теперь моя задница спасена. Жаль, что с главным ублюдком не встретился…
Думая так, обернулся назад.
Решив грамотно отступить, в очередной раз осмотрелся, увидев чертова Горского. Да, отец Дена шел со стороны дома в каком-то спортивном костюме. Он выглядел не как высший аристократ, а как престарелый гопник с небольшим животом и вытянутым от шока хлебальником.
— Малолетний ублюдок! — вырвалось у него изо рта.