— Просторная терраса, чудесный сад, никого из посторонних…
— Потрясающая идея! — ударил ладонью по столу Рикардо и бросил на Дорис такой пылкий взгляд, что она чуть не захлебнулась от возмущения. — Свадьба на садовой лужайке, на природе — со всевозможными закусками, с барашком на вертеле. А вечером можно перебраться в наш семейный ресторан. Моя мама была бы в восторге.
Дорис, потеряв всякий аппетит, перескочила через десерт и сразу принялась за кофе с ликером и сливками.
— Передаю Дорис в твои надежные руки, — сказал Теодор Рикардо, прощаясь с ними у дверей.
— За Дорис можете быть совершенно спокойны, — заверил его Рикардо, и снова ей пришлось терпеть его ладонь на своей талии.
Когда машина тронулась с места, Дорис наконец‑то дала волю своему гневу.
— Ты и дальше намерен обращаться со мной, как со своей вещью? Кто дал тебе право вот так бессовестно лгать больному человеку?.. Каково ему будет через месяц узнать, что свадьба не состоится? — Она стиснула сумочку так, что пальцы побелели. — А эти разглагольствования о внуках, эти многозначительные намеки?.
— Если мне не изменяет память, — уточнил Рикардо, — первой о внуках заговорила ты, я лишь поддержал тему…
— Черт возьми, ты вообще когда‑нибудь о чем‑нибудь думаешь?
— В данный момент я думаю, как через эти транспортные заторы довезти тебя до дома.
— Прекрати все мои слова переводить на шуточки! — взорвалась Дорис.
— Серьезный разговор мы будем вести за кофе, в спокойной обстановке.
— Скажи, тебе в самом деле нравится быть паяцем? — прошипела она.
— Ну что ты! — сказал он. — Не всегда. Только тогда, когда нужно унять чью‑то истерику.
— Хватит! Я тебе не малолетняя девочка! Останови машину! Я пересяду в такси!
— Не дури!
От его резкого и властного окрика Дорис инстинктивно сжалась, но продолжала дергать за ручку двери.
Машина с визгом притормозила у тротуара. Дорис еще какое‑то время пыталась выбраться, пока не осознала, что он не отключил блокировку.
— Выпусти меня!
— Выпущу. Остынь, возьми себя в руки — тогда выпущу.
Феррери выключил мотор и повернулся к ней.
— Пусти меня, мерзавец! — закричала она.
Рикардо чуть сильнее сжал ей руку, и она вскрикнула от боли.
— Не вырывайся, если не хочешь причинить себе боль. И успокойся.
Его слова подействовали на нее отрезвляюще.
— Я успокоилась. Отпусти меня. Потирая посиневшие руки, она откинулась на спинку сиденья.