А ты упрекала меня в том, что я подавляю твою инициативу, — шутливо произнес он, пытаясь справиться с застежкой ее бюстгальтера.
— Больше не будет никаких упреков, — хриплым голосом произнесла Дорис, прижимаясь щекой к его обнаженной груди и с наслаждением вдыхая запах его кожи.
Губы его уже прокладывали дорожку между ее грудей, опускаясь все ниже и ниже.
Потом они долго стояли под душем. На миг очутившись в кольце его сильных рук, Дорис порывисто сказала:
— Благодарю тебя, любимый.
— За что? — поинтересовался Рикардо, целуя ее мокрое плечо.
— За то, что ты любишь меня, — просто сказала она.
— Ты такая невероятно красивая, что у меня дух захватывает от восторга всякий раз, как я вижу тебя.
— Прости, Рикардо, но я ужасно проголодалась, — виновато прошептала она ему на ухо. — Ты в состоянии соорудить два бифштекса, пока я быстренько приготовлю какой‑нибудь салат?
— А ты сомневаешься? — Рикардо мстительно куснул ее за верхнюю губу.
Она забежала в спальню и обмотала себя огромным махровым полотенцем, а когда обернулась, то увидела, как Рикардо набрасывает на себя шелковый халат.
Протянув руку, он на секунду привлек ее к себе, а потом они вместе поспешили на кухню.
Время сомнений, мучительного самокопания и страданий кончилось, и в свои права вступала любовь — вечно юная и неувядающая."