Дерзкое обольщение

И я вдруг поняла, что именно для этого рождена.

— Да и гонорары, видимо, у тебя неплохие.

— Важнее, что мне эта работа нравится, — сказала Дорис. — Ну а тогда меня сразу же уговорили принять участие в показе мод, который состоялся через два дня, а там меня увидел Жискар и восторженно сообщил, что якобы я всем своим существом чувствую зрителя. Чуть позже я стала посещать частную школу манекенщиц, а остальное, как говорится, вопрос техники.

— А тебе не приходило в голову стать модельером?

— Нет.

Модельер — тот же художник. Для этого нужно иметь призвание. А вот что мне нравится, так это подбор аксессуаров. Это целое искусство — подобрать обувь, пояс, шарфик к платью или костюму. — Дорис вошла во вкус и говорила без умолку. — Я уже не говорю про драгоценности, прическу, макияж. От точного выбора зависит успех всей композиции. Я часто высказываю свои предложения, и Жискар ценит мое мнение очень высоко.

— Выходит, красота — заложница аксессуаров?

— Женская красота — вещь загадочная, — ответила Дорис.

 — Она в сиянии кожи, в улыбке, в блеске глаз. А если внутри пустота и неуважение к себе и окружающим, как ни приукрашивайся — ничего, кроме жеманства, в ней не увидят. При некотором внимании к себе возраст, сложение, рост не играют роли и не помешают произвести нужное впечатление.

— Произвести впечатление? Для чего? Чтобы лучше продать себя на рынке жизни?

— А почему бы и нет? Разве не того же самого добивается мужчина, надевая изысканный костюм? — Она критически осмотрела костюм Рикардо.

 — Судя по покрою, это работа Дориана Сислея, лучшего австралийского модельера. А туфли — туфли ручной работы — то ли из Испании, то ли из Италии.

Рикардо широко улыбнулся.

— Выходит, я тоже играю?

— Несомненно.

— Кого же?

— Респектабельного финансиста и в то же время лихого парня, способного на самые экстравагантные выходки.

А что можно сказать о самом Рикардо Феррери — не бизнесмене, а человеке?

Дорис почувствовала, что они ступают на скользкую дорожку.

— В нем жесткая, граничащая с жестокостью целеустремленность странным образом сочетается с деликатностью и отзывчивостью.

— Какая проницательность! — довольно усмехнулся Рикардо. — Но не перейти ли нам к главной цели вечера — ужину? Кто‑то из нас умирал с голоду.

В упоминании о цели вечера было что‑то двусмысленное, но Дорис действительно слишком хотела есть, поэтому не стала спорить.