У них вроде кодекс чести — защитить клиента даже ценой своей жизни. Интересно, он меня и от Потапова защищать должен? Если да, неплохо бы прихватить его с собой…
— Аля!
Вздрагиваю от резкого оклика и бегу следом.
Он заводит меня в кабинет, закрывает дверь, предлагает сесть на диван, устраивается рядом.
— Развод для нас больше не вариант, — начинает без обиняков. — Ребенку нужны оба родителя. Так что ты в любом случае ко мне возвращаешься. Вопрос в том, как это будет…
— И как же? — спрашиваю и знаю, что пожалею.
— Ты остаешься в Перми, и мы живем как раньше. Я согласен пересмотреть некоторые моменты нашей совместной жизни, но далеко не все…
— А если я не соглашусь?
— Пока не согласишься, я тебя из дома не выпущу! И даже когда согласишься, теперь с тобой везде будет ходить Ян!
Некоторое время просто смотрю на него, потом аккуратно интересуюсь:
— А как ты меня собрался держать в доме? К кровати привяжешь?
— Аля, я не пущу тебя обратно в Краснодар! Точка! Твое место — возле меня.
Выглядит при этом так грозно, что просто дальше некуда, и тон у него вполне себе зловещий.
Запру дома, заберу телефон… Нельзя со мной так! Просто нельзя, и всё тут! Я — человек, а не собачка, которую можно держать на привязи. И как может мужчина, который сохранил в прикроватной тумбочке даже мою расческу, реально сделать мне что-то плохое? Не может и не сделает, я ему не позволю.
— Михаил, — обращаюсь к нему с милой улыбочкой, — посмотри-ка сюда!
Просовываю мизинцы между безымянными и средними пальцами, а большие пальцы между указательными и средними. Получаются четыре фиги из двух рук. Демонстрирую это чудо ловкости своих пальчиков Потапову и говорю с чувством:
— Могу специально для тебя эти фиги еще маслом намазать, хочешь?
Он моргает, недоуменно хмурится.