И нехорошие, опасные мысли в адрес соседа промучили ее до самого дома.
Вспомнились слова дворничихи, что Макар отирался возле районного отделения полиции. Вспомнились его драные ботинки, когда он вернулся якобы из командировки. А может, из тюрьмы? Может, из тюрьмы он вернулся?! Клянчил у нее деньги смешными суммами. То триста рублей ему одолжи. То сто семьдесят. А у самого машина. И что за сумки? Что в них? Может, награбленные деньги?!
Господи! Что делать-то?! Кому сообщать? Как реагировать? Это же очень, очень подозрительно!
Она плохо спала ночью, вздрагивала, стонала.
– Их было трое, – начала она ей рассказывать. – В масках и черных одеждах. Все здоровые. Все вооруженные. Пока один из них сумки забивал деньгами, другой целился в нас сразу с двух автоматов. Настя, это было так ужасно!
А еще ужаснее могло быть то, что один из этих грабителей жил с ней через стенку. Самое главное, что ее подозрения лишь окрепли, когда Лия сказала, что сумок с награбленным было четыре.
Пойти в полицию со своими подозрениями? Глупо и опасно. Это мог быть не Макар, и тогда стыда не оберешься. А если одним из грабителей все же был Макар, то заявлять на него опасно. Он мог ночью перемахнуть через перегородку в балконе и придушить ее сонную.
Что делать?! Что?!
Мысль проследить за ним взялась из ниоткуда и показалась донельзя логичной.
Настя выпросила на работе неделю отпуска, решив, что управится. И начала с того, что по утрам принялась бегать вокруг дома.
– Малый мастер путать следы, – заметил один из таксистов. – Я в ментовской «наружке» не один год проработал.
Таксист подумал, что Настя обманутая жена. Смешно! Но разуверять не стала. И в такси за Макаром ездить тоже. Бесполезным оказалось занятие. Зато она научилась подслушивать его разговоры, которые он вел дома. Прислоняла железную кружку к стене, прислонялась к ней ухом. И слушала.
Пару дней назад Макару вечером позвонили. Она тут же соскочила с дивана, схватила кружку – и к стене.