Так и хотелось добавить: «Как и нормальной матери», но не стал пугать девчонку. Такая чистенькая, молодая, она, небось, и не представляла, как оно бывает во взрослой жизни. Не мне было разбивать розовые очки.
– Ваши мама и папа…
– Мне было семь. Автомобильная авария.
– Извините… – По пересохшим пухлым губам быстро скользнул розовый язычок. – А родители их мамы?
– Ее родители тоже умерли. Отец раньше. Мать позже.
– Может быть, у нее остались какие-то другие родственники или, например, мачеха?
В упрямстве девчонка немного походила на самих детей и нашу фиктивную бабку.
– Мачеха была. Но Наташа говорила, что они не близки.
Я остановил машину у нужного подъезда и отстегнул свой ремень.
– С мачехой не близки?..
Словно я признался в чем-то страшном, нижняя губа Вари дрогнула, и сама она вся осунулась. Как замерзла.
Удержаться и не обнять это растроганное чудо оказалось адски сложно. Руки сами тянулись к тонкой фигурке рядом. Кончики пальцев аж покалывало от желания коснуться. Проверить: настоящая или плод буйной фантазии.
Взялась же такая на мою голову! Укротительница маленьких монстров с глазами ангела и губами…"
"Почти не соображая, я качнулся вправо. Будто примагниченный, остановился в паре сантиметров от лица Вари. Ничего не мешало закончить – поцеловать. Желания было хоть отбавляй! Но неожиданная обида и слезы на ее глазах охладили не хуже ледяного душа.
– Завтра не опаздывайте, – проклиная свою внезапную хрипоту, скомандовал я. – С Аделаидой попрощаемся утром. – Отстегнул на Варе ремень.
Глава 8. Тайное становится явным
Варя
Я так и не смогла рассказать маме о Нате.
Подбирая слова, полночи прокрутилась в кровати без сна. Пытаясь найти хоть какое-нибудь оправдание сводной сестре, раз за разом прокручивала в голове последний разговор с Арбениным. Потом отключилась. Уставшая. Без идей. И без мыслей.
А ночью вместо счастливого озарения приснился Арбенин. Как и на чердаке, он прижимал меня к своему горячему твердому телу.
Нежно. Осторожно. Опасно.
Не так, как целовали предыдущие парни. Их было немного, всего двое. Но ощущения отличались как небо и земля. Константин Сергеевич не спешил и не волновался. Он делал с моим ртом такое, что пальцы на ногах поджимались и почва уплывала из-под ног.
Ничего не соображая, я держалась за его широкие плечи. Гладила сильную шею, кончиками пальцев трогала короткие волосы на затылке.