— Еще, — выдал своё коронное Барретт и, вновь подхватив меня под бедра, уложил на мягком водном покрывале.
""Главное не напрягаться и не бояться глубины"", — повторяла я, расслабив мышцы, как внезапно Ричард медленно убрал обе руки и отпустил меня во власть Соляриса.
Закрыв глаза, я растворялась в водной стихии и сейчас ощущала себе лебединым перышком на зеркальной глади. Океан держал меня на поверхности и, укутывая мягким одеялом, покачивал в своей колыбели.
Чувствуя наше с Солярисом взаимодействие, я улыбалась — погружая меня в свою невесомость, он демонстрировал, что принял мое доверие и стал другом.
Мне нравился наш диалог — прохладной дланью Он щекотал мой живот и грудь, гладил лицо, вплетался в волосы и, казалось, я могла дрейфовать так вечно.
Внезапно мои трусики оттянуло вниз, вероятно, течением, и я, потеряв равновесие, схватила жесткое предплечье Ричарда.
— Теперь на животе. Расслабь мышцы. Держи зад на поверхности, — инструктировал он. Зажмурившись, я сделала глубокий вдох, и Барретт, фиксируя мой корпус, положил меня на воду.
Теперь, погрузившись с головой в Солярис, я слышала плеск волн и отзвуки его течения. Создавалось ощущение, будто Океан позволил мне приложить ухо к своей груди и почувствовать его дыхание, биение сердца, шумный ток крови в его венах.
Грудную клетку уже начало жечь от нехватки воздуха, но я не торопилась выныривать. Мне так хотелось еще немного пообщаться с Солярисом и показать Ричарду мой удавшийся контакт с водой, что я держалась из последних сил, распластавшись морской звездой на поверхности.
Смахивая мокрые волосы с лица, я глубоко дышала и смотрела на Ричарда.
— Я сделала всё правильно? У меня получилось? — наконец спросила я, восстанавливая дыхание.
— Ты хорошо держишься на воде, — кивнул мой учитель.
Обрадованная, что мой мужчина дал мне первый урок плавания, что у меня все получилось и мне выставили высший балл, я пришла в неописуемый восторг.
— Ура! — ликовала я от радости. — Спасибо! Спасибо! Спасибо! Ты научил меня общаться с Солярисом! — опираясь на его предплечье, подпрыгивала я, расплескивая воду в разные стороны.
Барретт участия в моей эйфории не принимал, и лишь молча контролировал мои спонтанные движения, крепко сжимая затылок теплой ладонью. Наконец, когда мои эмоции немного поутихли, я вспомнила его совет и с интересом спросила:
— Ты тоже считаешь, что Океан живой?
— Нет.