Глубокий сумасшедший поцелуй вынимает из меня душу, даже не сразу доходит, что он уже вошел и двигается во мне.
— Тебе так нравится? — скользит губами по шее.
— Да, — развожу ноги как можно шире, даю ему полную свободу.
— Чувствуешь меня? — продолжает целовать, прикусывать за плечи, шею.
— Да… О да… я тебя чувствую… Всего, — говорить ровно и без стонов уже не выходит.
— Хочу слышать тебя, — смотрит пристально и я растворяюсь в его горящем взгляде. — Хочу слышать, как ты стонешь, как кричишь.
Влад медленно выходит из меня, возвращаясь уже быстрее, жестче, отчего вздрагиваю.
— Если станет больно, — ведет ладонью по груди, по ребрам, спускаюсь к бедру, сжимает его, — скажи мне об этом, поняла?
— Да, — прикрываю глаза.
Мне уже больно, но это не физические ощущения, а душевные. Увы, до них Огневу нет дела.
Влад снова набрасывается на мои губы, одновременно вбиваясь до упора.
Что он творит со мной?
Не могу сдерживать всхлипы и стоны. Но как же это восхитительно. Тело пронзают волны удовольствия. Ни с чем не сравнимого.
Можно ли это обозначить обычными словами?
Что он за человек? Сам Грех во плоти. Развращает и порабощает меня.
Сводящий с ума, сладко терзающий плоть, проникающий в кровь, порождающий демонов в душе. Я даже вообразить не могла, что и в самом деле можно умирать от наслаждения, терпкого и сладостного.
Для опытных и ненасытных рук олигарха я словно чуткий музыкальный инструмент, звенящий, содрогающийся от каждого прикосновения. Остро реагирую на каждый заход его мощного члена, каждое его касание, то дразнящее, то исступленное.
Огнев проводит меня по всем кругам полыхающего ада, заставляя умирать и воскресать, и… жаждать этой сладкой смерти.
Еще и еще.
— Вла-ад, — вскрикиваю и выгибаюсь дугой.
Это невероятно, внутренние мышцы ритмично сокращаются. Меня взрывает от безумного спазма, а толчки члена становятся настолько сильными и частыми, что делает оргазм невероятно длинным и пронзительным. Он накатывает огромной волной и долго не отпускает.
Даже когда Влад совершает последний толчок, за которым ощущаю сладкую пульсацию внутри от бьющей в меня горячей спермы.
Наклоняется и целует. А я обнимаю его за шею, держусь за него, чтобы не улететь в пропасть, чтобы не…
— Тише, моя хорошая, тише. Успокойся. Дыши, — шепчет успокаивающе, а у самого сердце долбится о грудную клетку. Во мне не осталось сил, но я отвечаю на поцелуй. Ласково провожу рукой по его влажным волосам. И бессильно роняю ее на постель.