Так внезапно оказаться сидящей на нем сверху — слишком для меня. Мне в живот упирается доказательство его возбуждения, пугающее до жути. Вчерашняя девственница, я не готова к таким смелым экспериментам… Мало того, что в воде, еще и сверху! Неужели он не понимает этого?
Ему все равно, конечно же.
— Тебе просто так легче, думать, что не оставил выбора, — Огнев обхватывает мое лицо ладонями, сжимает скулы, приближая мое лицо к своему. — Все что тебе надо запомнить, девочка, так это то, что я всегда выполняю свои обещания, — шепчет мне прямо в губы, прежде чем завладеть ими.
Его поцелуй властный и колючий, подбородок щиплет, недельная небритость на лице Огнева царапает кожу. Но это странно приятно. Не говоря уже о том, что щетина очень идет ему. И одновременно придаёт ещё более дикий вид…
О чем я только думаю?! Ужасаюсь этим мыслям. Я ненавидеть его должна, и только. Или со мной уже случился «стокгольмский синдром»? Я и правда размазня в таком случае…
— Хватит напряженно анализировать происходящее, — рычит олигарх, отрываясь от моих губ.
Похоже, терпение Огнева подходит к концу — он захватывает мою верхнюю губу, потом нижнюю, а после проникает языком в рот. В то же мгновение мучитель притягивает меня ещё выше к себе. Горячая головка члена оказывается прямо под моей промежностью. Пытаюсь отодвинуться — не пускает. Меня захлестывает паника, не знаю что делать, машинально начинаю сопротивляться.
— Пожалуйста… не здесь.
— Не ерзай, — сильные ладони стискивают мою талию.
— А что я должна чувствовать? — смотрю на него сверху вниз, упираюсь руками в мощные плечи, отталкивая… или держась, чтобы сохранить равновесие. Сама не понимаю.
— Хммм… получать удовольствие? — буквально сканирует взглядом. — Можешь для разнообразия взять инициативу на себя. Раз уж ты сверху. Так будет менее страшно?
— Вряд ли у меня получится, ведь кукловод здесь ты, — говорю с горечью.
— Понимание истины — первый шаг к успеху.
Он больше не расслаблен и не шутит. Все в один момент меняется. Руки Огнева жадно шарят по моему телу, гладят спину, сжимают ягодицы, затем ложатся на груди. Захлебываюсь стоном, и тут же его рот накрывает мой. Целует в засос, грубо, проникает языком. Жадный, собственнический поцелуй. Сейчас этот мужчина напряжен и неумолим.