– Ты готова, насколько это вообще возможно, – сипит Арсений, раздвигая указательный и средний пальцы. Они поблескивают от ее соков. Сок тянется тонкой серебристой ниточкой от одного пальца к другому. Сконцентрированный между ног жар вырывается наружу, ползет вверх по груди, шее, ошпаривает щеки.
– Да. Я готова.
А он, похоже, только этой отмашки и ждет. Пристраивается более удобно. На пробу несколько раз проводит раздувшейся головкой по ее складочкам. Марфа помимо воли подкидывает бедра вверх. Это тот самый древний танец, движения которого известны всем людям на планете.
– Сейчас… Будет легче. – Он опять опускает руку, касается напряженного скользкого клитора, выходит, и толкается глубже. Маня всхлипывает. Она знает, что он старается, ничего больше здесь поделать нельзя. Но это… это оказывается гораздо тяжелее, чем можно было предположить.
– О-ох…
– Еще немножко.
И снова назад. И вперед снова."
"– Нет! Я не могу… Очень больно. Я, наверное, какой-то урод! – это Маня кричит уже сквозь слезы, потому что боль из тянущей и давящей перерастает в нестерпимую. Мане кажется, это патология. Так не должно быть. Это ненормально! Если бы так было у всех, человеческий род бы давным-давно прервался. Почему ей так дьявольски больно? – Господи… Мамочка… – ревет Маня. И все… Все. Она понимает, что это случилось. Он полностью в ней.
– Я не могу. Потерпи, пожалуйста, пожалуйста-а-а.
Толчок. Еще… И вот, наконец, он с хрипом из нее выскальзывает. Хватает ладошку Мани, накрывает пульсирующую головку и кончает ей в руку.
– Вот так, моя девочка. Вот так… Тш-ш-ш. Все уже позади. Сильно больно?
Маня отворачивается к окну. В горле ком. Она не хочет разыгрывать драму, в конце концов, она знала, на что идет, а он… он был нежен. Но пока ей слишком сложно, невозможно почти что описать свои чувства.
– Манюнь… Манечка… Все совсем плохо, да? Дай я посмотрю! – Арсений тянется вниз, но Маня лишь плотнее сжимает ноги и, отбиваясь, толкает его в грудь той самой рукой, перепачканной слегка розоватой от ее крови спермой. Оба, шокированные донельзя, глядят на оставленный след.
– Я в порядке. Правда, – шмыгает носом.
– Прости. Я… – Брага выглядит по-настоящему пришибленным. – Не мог остановиться.
И все.