Девственность по контракту

Наверное, поэтому прикосновение к нему было словно вспышка. Оно сорвало стон с губ и отозвалось спазмом внизу живота. Я задрожала, вцепившись пальцами в рубашку на плечах Маркуса. Он же все ещё одет, в отличие от меня. Бельё можно было не считать за одежду, ведь оно ничего не скрывало.

Пальцы дрожали, когда я принялась расстегивать пуговицы его рубашки. Так хотелось прикоснуться к нему, почувствовать жар кожи, увидеть его обнажённым. Знала, что он в хорошей форме и не сомневалась, что это волнующее зрелище.

Пальцы путались, проклятые пуговицы не собирались вылезать из петель. Будь у меня магия, я бы уже испепелила ткань. Маркус хрипло рассмеялся, когда я просто дернула полы рубашки в разные стороны, вырывая несколько пуговиц.

– Рубашку на мне ещё не рвали.

– Наверное, раньше ты быстрее раздевался.

– А ты куда-то спешишь? – янтарные глаза блеснули колдовским огнём.

– Хочу тебя, – призналась, облизав губы.

И это была правда. Маркус будил во мне желания, о которых я и не подозревала.

Будоражил разум, соблазнял, обволакивал аурой уверенности. К нему хотелось тянуться, пусть я и знала, что это опасно, глупо. Он маг Бездны, выше многих законов страны, но по факту не принадлежит себе.

– Знала бы ты, как я хочу тебя.

Маркус приподнялся на колени. Без его веса стало прохладно, неправильно. Но он отстранился‚ чтобы довершить моё дело – оторвать последние пуговицы и в пару движений избавиться от рубашки и пиджака.

Я залюбовалась его мускулистым телом, игрой мышц под смуглой кожей.

Взгляд раз за разом скользил по литым мускулам, подмечая все новые детали. Легкая темная поросль на широкой груди. Множество заживших шрамов, как напоминание об опасной роли, что он избрал. И печать обета магов Бездны на плече в виде распахнутых крыльев, заключенных в магический круг.

– Это больно?

– Шрамы? – нахмурился он.

– Нет, обет.

– Оковы всегда причиняют боль, – пожал он плечами, а янтарные глаза чуть погрустнели, заставив меня пожалеть о вопросе, сорвавшемся с губ.

Мне ли не знать каково это.

Я приподнялась, села, потянувшись к нему. А через секунду Маркус прижал меня к груди, вновь поцеловал, хмельно и жадно. Ладони обхватили груди, зажали соски между пальцев, вызывая дрожь в теле и сладкий спазм между ног. Корсет порвался без сопротивления, в одно движение сильных рук, которые порывисто спустились к бёдрам, чтобы избавить от последней преграды. Я мечтала сжечь подарок мачехи, но так даже лучше.