Девственность по контракту

– Как же ты меня хочешь, – прошептал он‚ а я громко простонала, когда Маркус скользнул ладонью между моих ног.

Пальцы огладили влажную плоть и под новый вскрик ворвались в меня. Ощущение столь острое, что на мгновение потемнело в глазах, а позвоночник выгнуло дугой. Маркус поддержал меня под поясницу, поймал губами твёрдый сосок. А через секунду я‚ тяжело дыша‚ рухнула на кровать."

"Маркус спустил брюки, освобождая налившееся кровью мужское естество. Провёл ладонью по стволу, большому, что на мгновение в моих мыслях мелькнул страх боли.

Избавившись от последнего предмета одежды, Маркус навис надо мной, опершись рукой на кровать возле моего плеча. А вторая его ладонь вновь накрыла лоно, сжала кожу, заставляя меня метаться на кровати и кусать губы в нетерпении. Я задыхалась, жаждала его‚ и каждое мгновение промедления казалось пыткой. Резерв уже кипел, требовал выхода, свободы от блоков и любых ограничений.

– Ты уверена? – спросил, накрывая моё тело своим. Будто я могла отказать.

Я сама просунула руку между нашими телами, сжала твёрдую плоть, тяжелую и обжигающе горячую.

Маркус тихо простонал, поймал мои искусанные губы своими и толкнулся, когда я направила его в себя. Боль и наслаждение слились воедино. Я обхватила мужские бёдра коленями, впилась ногтями в кожу его плеч, кажется, даже прикусила его губу сильнее, чем следовало, потому что на языке растёкся солоноватый привкус крови.

Новый толчок заполнил меня полностью, принося ещё одну вспышку боли, замешанной на удовольствии. Маркус замер, позволяя мне привыкнуть и, кажется, наслаждаясь этим мгновением.

Но затишье продлилось недолго. Томление нарастало, невыносимое настолько, что становилось трудно дышать.

Кажется, мы начали двигаться одновременно. Быстро, резко, порывисто, перемежая шёпот с поцелуями. Я горела с Маркусом, пылала, изнывала от жара. Он рождался в груди и волнами расходился по жилам, в каждую клеточку тела, проникал в самую душу, мою, Маркуса. И я чувствовала, как сила нарастает и в нём. Струится, сливаясь с моей.

Я уже ничего не видела, кроме вспышек пламени, даже не знала, настоящее оно, или это лишь воображение. Я ничего не слышала, кроме нашего поверхностного дыхания, звучащего в унисон. И уже ничего не чувствовала, кроме растекающейся по телу силы и удовольствия, что приносил каждый толчок.

А потом появилось что-то новое. Я распахнула глаза и с трудом подавила вскрик, когда глаза Маркуса почернели, а кожу пересекли разрывы, пылающие так ярко, словно там внутри кипела магма.