Когда они вышли из гостиной, то увидели в коридоре всхлипывающую молодую особу, которая судорожно комкала в руке простенький платочек, тщетно пытавшийся выдать себя за благородный шелк. Амалия бросила быстрый взгляд по сторонам и, убедившись, что их никто не видит, подошла к девушке.
– Простите, вы знали Ролана Буайе? Это журналист Видаль, я его секретарша. Мы хотели бы побеседовать с вами, если вы не против.
Молодая особа тотчас же перестала плакать и, шмыгая носом, сказала, что она в восторге от журналиста Видаля и его газеты «Голуа», Буайе был ее лучшим другом, а вообще она актриса Колетт Доран из театра «Варьете».
И действительно, Амалии понадобилось лишь несколько минут, чтобы вытянуть из Колетт подробности давней прогулки по Рейну, которая обернулась трагедией. Оказалось, что Буайе не раз и не два возвращался к этой теме в разговорах со своей любовницей.
– Как будто его что-то мучило, – объяснила Колетт, распахивая глаза. – Роман очень хорошо относился к мадемуазель Лантельм, был поклонником ее таланта. А вот со своим кузеном, за которого она вышла замуж, вскоре после ее смерти совсем перестал общаться.
– Почему? – спросил Видаль, хотя уже заранее знал ответ.
– Ролан был уверен, – просто сказала Колетт, – что именно Жозеф ее убил.
– У него имелись какие-нибудь доказательства? – спросила Амалия."
"– А какие еще нужны доказательства? – пожала плечами Колетт.
– Думаете, Рейнольдс просто приревновал жену? С его-то нравами…
– Ну, мужчины сами знаете какие, – надула губы актриса. – В молодости он смотрел на измены жен сквозь пальцы, а позже, когда стал уже не так молод, конечно, не хотел выглядеть посмешищем. Жинетту он точно ревновал.