– Я совсем забыла спросить у Колетт насчет пленок и фотографий, которые Буайе сделал на яхте в те дни.
Но вместо Колетт Амалия, как флагманский корабль на коварный риф, напоролась на инспектора Бриссона. Тот смерил ее недоверчивым взглядом и вытащил изо рта сигарету.
– Вы что-то забыли? – спросил полицейский сухо.
– Да, вручить вам мою карточку, – нашлась Амалия. – Чтобы вы знали, где меня найти.
У Амалии имелись визитные карточки на разные случаи жизни – к примеру, та, которую она оставила в кафе Гренье, гласила, что ее обладательница – просто некая А.
– Больше вы ничего не хотите мне сказать, сударыня? – Полицейский голосом выразительно подчеркнул последнее слово.
– Нет, сударь, – ответила Амалия ему в тон.
Бриссон вздохнул.
– Ладно, – сказал он внезапно. – Но запомните: вы сами придете ко мне и сами все расскажете.
– Нет, – отрезала Амалия, задетая за живое, – это вы придете ко мне и будете просить о помощи. Идем, Пьер!
И баронесса увлекла Видаля за собой. Они сели в машину, Амалия завела мотор и переместила автомобиль за угол дома, чтобы видеть мадемуазель Колетт, когда та выйдет.
"Девушка появилась через полчаса, страшно недовольная, и стала на ходу пудрить носик. Тут-то к ней и подъехал элегантный автомобиль.
– Вас подвезти? – учтиво осведомился Видаль.
Колетт обрадовалась и, сев в машину, стала тараторить без умолку. Не без труда нашим сыщикам удалось узнать у нее, что ей ничего не известно ни о каких фотографиях или пленках, которые Буайе сделал во время памятного круиза десятилетней давности.
– Шарля Мориса, конечно, нет, он играет в другом театре, – сказал репортер.
– Ах, – Колетт не удержалась от вздоха, – такой красавчик, и актер изумительный! Мог бы жить с кем хочет, а он хранит верность своей жене. Та на пять лет старше его и вовсе не блещет красотой.