Общими усилиями они убрали обломок. Жюли закричала и потеряла сознание.
– У нее раздроблена нога, – пробормотал священник, глядя на то, что было под плитой. – Нужен доктор.
– Мадемуазель Ларжильер!
Ева поднялась на ноги. Шофер с перекошенным лицом тряс ее за плечо.
– Боже мой! Вы живы! Какое счастье!
Он снял фуражку и расплакался. «Сколько раз, – сказала себе Ева, – я придиралась к нему, заставляла его ждать, вымещала на нем дурное настроение? Так нельзя. Так больше нельзя!»
– Ты починил мотор? – спросила Ева.
Тут будет реклама 1
Мартен кивнул, и она обернулась к священнику.
– У меня есть машина. Если я могу помочь… – И она обвела руками вокруг, показывая на раненых.
– Да, мадам, – просто ответил священник. – Думаю, ваша машина понадобится…
И стал отступать, отступать в прошлое вместе с Мартеном, вместе с разбомбленной церковью, вместе с несчастной Жюли…
И снова реальными были только Ева, баронесса Амалия Корф и дерево, под которым женщины сидели.
– Я увидела, как умирают люди, – прошептала Ева.
Тут будет реклама 2
– Увидела, как они страдают. Это была жизнь, не пьеса, где все умершие после окончания пятого акта встают и кланяются публике. И я спрашивала себя: почему я? Почему Он пощадил именно меня, а не Жюли, не влюбленную пару, на которую упала колонна? За что мне такая милость? И у меня был только один ответ. Он хотел, чтобы я вспомнила, что у меня тоже есть бессмертная душа, которая принадлежит не мне и никому на свете. Которая – его дар. Как и жизнь. И мне нечего отдать ему взамен, кроме этой самой жизни.
Тут будет реклама 3
Поэтому вы видите меня здесь. Тот священник, отец Франсуа, очень мне помог. Он не отговаривал меня, как другие, не говорил, что на меня напала блажь, которая скоро пройдет. А сказал, что если бог позвал меня, я должна принять это достойно и следовать велению своей души. Вот я и делаю теперь все, что от меня зависит. Многие думают, жизнь монахини – нечто легкое и приятное. Но я много работаю, дала деньги на две школы, ухаживаю за больными.
Тут будет реклама 4
В Тунисе я помогала в туберкулезном санатории и здесь, в монастыре, тоже не сижу без дела. – Бывшая актриса слабо улыбнулась. – Знаете, раньше я думала, что если буду богата, у меня будет много денег и драгоценностей, только тогда я смогу не бояться жизни. А теперь я думаю, что если у меня не будет ничего, совсем ничего, и я буду совсем одна в пустыне, то бог и тогда не покинет меня.
– Вы счастливы? – серьезно спросила Амалия.
– Да.
