В свете фотоаппарата лицо Манфреда выглядит усталым и опухшим.
Андреас смотрит на захоронение, покрытое снегом, потом поднимает взгляд к небу.
– Это место что, проклято? – спрашивает он."
"Никто не отвечает. Что тут ответишь? Сложно отрицать тот факт, что захоронение находится в эпицентре всех трагических событий в Урмберге.
Я думаю о девочке. Прошлые события оживают в памяти. Закрыв глаза, я чувствую теплую руку Кенни, слышу звон бутылок в пластиковом пакете. Помню, как листья папоротника щекотали мне бедра, когда я присела пописать, как пальцы трогали белый гладкий предмет, который я приняла за шампиньон.
А теперь еще и это.
Все ниточки ведут сюда – к древнему захоронению посреди леса.
Это должно что-то значить. Но что?
Сванте снимает варежки и прижимает ладони к замерзшим щекам, чтобы согреться.
– Идем! – командует Манфред и идет к трупу.
Мы подходим к трупу по одному, потому что на плитках, разложенных на снегу криминалистами, хватает места только для одного человека. Первым подходит Сванте, потом подзывает Манфреда.
Встав каждый на свою плитку вокруг трупа, мы опускаемся на корточки.
Чтобы добраться до тела, криминалисты спилили ветви и сложили их в кучу в стороне. Рядом лежит брезент, которым они явно накрывали тело, пока спиливали ветки.
Она лежит под елью, отвернув лицо от нас. Руки сложены на груди.
Одежда вся в кристалликах льда. Мертвенно-бледная кожа шеи, рук и ног блестит в ярком свете прожекторов.
Женщина одета в черные спортивные штаны и просторную джинсовую рубашку.
Когда я вижу бесформенное месиво, которое когда-то было ее лицом, у меня слабеют ноги.
Прямо как Кенни.
Рядом с головой лежит камень, тоже весь в крови.
Я отворачиваюсь, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.
– Говоришь, судмедэксперт был тут? – невозмутимо спрашивает Манфред.
– Был, – подтверждает Сванте.
– И что говорит?
– Предположительно, жертва убита выстрелом в грудь, а голова позже размозжена тяжелым предметом.
– В таком порядке?
– Да, иначе кровотечение от травмы головы было бы сильнее. Но посмотрим, что покажет вскрытие.
– Хм, – хмыкает Манфред. – И никто не знает, кто она?
– Никто.
Манфред поворачивается ко мне.
– Ты ее не узнаешь? Она не из Урмберга?
Я заставляю себя посмотреть на труп. На волосы, разметавшиеся по снегу. Гоню прочь воспоминания о Кенни.
Женщина в снегу мне незнакома.