«По меньшей мере», должен добавить, потому что, если мы не найдем Петера живым, их будет три.
Я бросаю взгляд на фото на стене. На скелет Урмбергской девочки и женщину без лица.
Манфред на меня не смотрит. Он продолжает говорить:
– И если вы не способны держать свои политические разногласия при себе, я отправлю вас домой. И сообщу вашему начальству о вашем непрофессионализме. Это понятно?
Он возвращается на стул, вздыхает и поднимает глаза к потолку.
– Такое поведение я у себя в команде не потерплю, – нарочито медленно произносит он.
Он снова вздыхает, массирует виски указательным и большим пальцем, потом продолжает:
– Завтра отправляйтесь в приют для беженцев и поговорите с персоналом. Проверьте, не оттуда ли убитая женщина. А затем поезжайте к тете Нермины Эсме в Гнесте. Она вчера вернулась с Канар. Нам нужно узнать побольше о Нермине Малкоц. И найти ее мать.
Джейк
Мы с Сагой сидим на ее кровати и смотрим ужастик на компьютере. Про девушку, в которую вселился демон после того, как она переспала с парнем, одержимым духами.
– Мне кажется, они в США боятся заниматься сексом, – заявляет Сага с таким видом, словно ей все известно о сексе и о США тоже.
– Хм, – мычу я и роюсь в пакете с конфетами в сахарной обсыпке.
Сага купила их, чтобы утешить меня после истории с Эйфелевой башней. Безумно трогательный жест.
Я думаю о Винсенте, Мухаммеде и Альбине.
Мы вместе с Сагой собрали то, что осталось от башни. Пирамиде Саги повезло больше. Ей удалось закрепить обратно спички, пострадавшие от падения, и поделка стала как прежняя.
Но Эйфелеву башню спасти не удалось. Она превратилась в плоский металлический блин, по которому невозможно было определить, что это было раньше.
Я все равно взял ее в школу.
Может, она и поговорила, но это ничего не меняет.
Башня разрушена. Винсент с Альбином и Мухаммедом так и останутся тупыми говнюками.
Последнее сказала Сага, которой нравится называть Винсента тупым говнюком, когда тот не слышит.