Одноклассники поспешили убраться из раздевалки, а я перешагнул через лавку и сел перед своим лучшим другом, который медленно сполз на пол.
Упер локти в колени и, глядя на него, сказал:"
"– Прости. – И это было вполне искренне. – Но ты же понимаешь, что сам меня вынудил?
– Да, – кивнул он, покосившись на меня, держась за лицо рукой.
Мэдок намеренно меня провоцировал, и это бесило меня, но я знал, почему он так поступает. Он хотел, чтобы я начал действовать. Чтобы я бросился Тэйт в ноги и добился ее расположения.
Но она сказала «да» ему.
Это меня тоже злило.
Я был в бешенстве от того, что сам не додумался пригласить ее на танцы.
Я ненавидел танцы.
Ненавидел танцевать.
Но благодаря моим стараниям в прошлые годы Тэйт не посещала такие мероприятия, а ей явно этого хотелось.
Горький привкус появился у меня во рту.
Обычно такой привкус появляется перед тем, как ты проглотишь свою гордость.
* * *– Доктор Портер, – поздоровался я с учителем, который вел у нас химию в десятом классе.
– Да, – тут же ответил он, подняв брови. У него было странное выражение лица, как будто он испытал облегчение, увидев меня. – Так и есть. Я как раз подумал, что она там совсем одна. Ты свободен? Можешь подстраховать ее? Я обычно не ухожу из лаборатории, но сегодня у меня совещание.
– Одна? – Мой подбородок дернулся – я пытался сдержать улыбку.
Портер отправился дальше, а я открыл дверь лаборатории. Мое сердце забилось чаще в предвкушении желанной стычки.
Комната была пуста, но я слышал шаги и звон стекла из подсобки, где хранились материалы, поэтому сел за учительский стол и, положив ноги на край, замер в ожидании.
Лаборатория занимала один из самых больших кабинетов в школе. В ней было примерно двенадцать столов, за каждым из которых могли разместиться двое или трое учеников.
Мне нравились эти столы.
Они были подходящей высоты.
Я усмехнулся, но в то же время вздохнул, когда в голове замелькали картинки.
Господи боже.
Я никогда не фантазировал о девушках так, как о Тэйт, но я слишком забегал вперед. Она, возможно, больше вообще не подпустит меня к себе, уже не говоря о том, чтобы мне отдаться.