Рано или поздно она исследует все мое тело. И мне пора примириться с этой мыслью.
Стиснув зубы, я впился пальцами в ее ягодицы, а она стянула с себя свою тонкую черную блузку и сняла бюстгальтер."
"Боже, произнес я одними губами, едва слышно.
Мы стояли лицом к лицу, обнаженные до пояса, мокрые и возбужденные, в прохладе октябрьской ночи, и я никогда еще не хотел любить кого-то так сильно – я боялся, что никогда не смогу остановиться.
Я протянул руку и медленно провел тыльной стороной ладони по ее левой груди – сверху вниз.
Откинув назад ее мокрые волосы, я обвел ее взглядом с ног до головы, стараясь запомнить каждый сантиметр тела. У Тэйт было атлетическое сложение – подтянутая и не слишком худая. Плечи и руки были мускулистыми, но это было практически незаметно, а гладкая кожа светилась, словно фарфор.
Она наблюдала за тем, как я пожираю ее глазами, позволяя мне смотреть.
Храбрая девочка.
Ей нравилось это, она не пыталась прикрыться и не отводила взгляда.
Снова притянув ее к себе, я впился в ее губы, посасывая и прикусывая нижнюю губу, заставляя себя не спешить.
Я прижался к ней, и мою кожу словно охватило пламя, когда ее груди вжались в меня.
Краем сознания я отметил, что ее руки больше ко мне не прикасаются, но не прерывал поцелуя до тех пор, пока ее рот тоже не отстранился.
И тогда я заметил, что она стягивает с себя джинсы.
Проклятье. Я мечтал раздеть ее сам, ну да ладно, черт с ним.
Я не хотел пропустить ни единого ее движения, поэтому не трогал ее, пока она не выпрямилась передо мной, почти голая.
Тэйт. В одних трусиках. Промокшая насквозь.
Никогда в жизни не видел ничего сексуальнее.
Взяв ее за бедра и оторвав от земли, я обхватил ее рукой за изящную, гладкую спину и понес через двор на кушетку. Как я помнил, она стояла под навесом, а я решил, что в дом мы сейчас не пойдем.
Под дождем – в грозу, которую так любила Тэйт, – мы в первый раз займемся любовью.
Опустив ее на кушетку, я увидел, что трусики у нее из розового кружева.
Слава богу, что не черные. Я улыбнулся себе под нос.
Мне нравилось черное белье, но Тэйт меня удивила.
Моя хорошая девочка в розовом.
Хорошая девочка, которая становилась плохой только для меня.
Наклонившись, я припал губами к ее груди и вздрогнул от наслаждения, почувствовав вкус ее нежной упругой кожи. Опустив руку, я стал исследовать ее тело – насколько мог дотянуться.