Но хотя Мэдок и проявлял излишнее любопытство, из игры приятель не выходил. Всякий раз, когда мне нужна была помощь, чтобы распустить слух про Тэйт или как-то еще ей напакостить, он всегда вызывался это сделать. По моей просьбе и по собственному желанию.
Как год назад на той вечеринке, когда он бросил ее ключи в бассейн, а она сломала ему нос.
Все его идея.
Как во время моей первой вечеринки в этом году, когда она закричала «Копы!». Разве я просил его лезть к ней?
Я сузил глаза.
– Мне кажется, ты вообще слишком стараешься.
Мэдок нервно хохотнул, отмахиваясь от меня.
– Дело не во мне. Я никогда не хотел нажить врага в лице этой девчонки. Тэйт вчера выскочила на улицу, словно хотела спасти наши задницы. Она секси, спортсменка, упрямая и умеет обращаться с оружием. Как такая может не нравиться?
Мои плечи напряглись. Я не хотел, чтобы другие люди видели в ней все это. Мне не нравилось, что Мэдок воспринимает ее так. И откровенно бесило то, что он пускает по ней слюни.
Я спустился по ступенькам, стуча ботинками по плитке почти так же сильно, как кровь стучала у меня в ушах.
– Держись от нее подальше, – набросился я на него.
Мэдок с улыбкой поднял руки, словно пытался меня успокоить.
– Эй, приятель, не беспокойся. Девчонка сломала мне нос и двинула по яйцам. По-моему, этот поезд давно ушел. – Он с озадаченным видом прищурился. – Но если она тебе не нужна, то почему бы остальным не попытать счастья?
Действительно, почему?
То дерьмо, которое я выливал на Тэйт последние годы, можно было объяснить ненавистью, злостью, жаждой контроля.
Но то, что я никого к ней не подпускал? Это была уже не игра.
Я просто не хотел, чтобы кто-то целовал ее или прикасался к ней.
Мне нужно было наконец с этим смириться.
– Я ей больше мешать не собираюсь, – сказал я спокойно. – Если хочет встречаться или переспать с каждым парнем в школе, ее дело. С меня хватит.
– Отлично, – ответил Мэдок, и его болтливый рот растянулся в широкой ухмылке. – Потому что вчера она ходила на свидание с Беном Джеймисоном.
Стены сжались вокруг меня. Мэдок уменьшился в размерах, а потом еще.
Бен и Тэйт? Нет, нет, нет…
Я начал задыхаться в своей черной толстовке, и впервые с прошлой осени мне всерьез захотелось оторвать проклятые рукава просто для того, чтобы нормально дышать.
– Ну и что, – процедил я сквозь зубы, почти не разжимая челюстей. – Мне без разницы. Пусть ее берет любой, кто захочет.
Но сам я в это не верил ни секунды.