Подушечки пальцев – места чувствительные, со множеством нервных окончаний, и боль от внезапного пореза не соответствует серьезности травмы. Ничтожная царапина, а по субъективным ощущениям – чуть ли не смертельная рана!
Во всяком случае, у Ростовцева было именно так.
Он не ждал ничего плохого, просто взялся за дверную ручку, чтобы открыть свою машину, и тут же ойкнул и резко отдернул руку. Поднес ее к лицу, увидел на указательном пальце каплю крови – и сомлел.
В подземном гараже офисной башни, где два этажа занимал банк, конечно же, имелись камеры наблюдения, но ближайший охранник находился в сотне метров от ВИП-паркинга – в будочке на выезде.
Уже потом, после внимательного изучения записей с камер наблюдения и осмотра автомобиля шефа, служба безопасности банка установила, что под ручку двери машины был приклеен на жвачку одноразовый медицинский ланцет для забора крови.
Что интересно, сотрудники офиса на четвертом этаже заявили, что пиццу никто из них не заказывал, что вовсе не помешало им ее принять и съесть.
А мелкий гаденыш в бейсболке, увидев, что он натворил, благополучно сбежал. Правда, сначала вроде как попытался помочь Ростовцеву, возюкал по его окровавленному пальцу бумажной салфеткой, но при появлении охранника дал деру.
Вот что творится в головах у нынешних молодых? К чему такие злые шутки?
Ростовцев решил, что при случае спросит об этом известного психоаналитика.
– Ты представляешь? Он еще и выпендривается! – вскричала Натка, едва я ей открыла.
Выпендривалась, по моему скромному мнению, при этом она сама: сегодня сестрица оделась как мальчик – продавец газет: кроссовки, джинсы, какая-то нелепая бесформенная майка, бейсболка с длинным козырьком… В руках действительно газета.
Натка потрясла ею в воздухе перед моим лицом и шагнула через порог, явно цитируя что-то из напечатанного:
– «Я согласился участвовать в этом лишь для того, чтобы не расстраивать мать и отца!»
– Мать расстраивать нехорошо, – согласилась я, аккуратно загоняя сестрицу, вперившую взгляд в газетную полосу, на кухню. – Вареники будешь?
– Буду, и побольше, – согласилась Натка и устроилась за столом.