– Ты же завершила этот звездный процесс и теперь можешь взять хоть недельку отпуска, Плевакин сейчас тебе не откажет…
– И что я буду делать в отпуске?
Внутренний голос тут же подсказал: белье перестирывать и пересушивать, новые туфли искать…
– Ко мне сюда прилетишь, разумеется! – неожиданно ответил Говоров.
Разумеется? Вот как?
Я приободрилась. Хм, если само собой разумеется, что я могу вот так запросто прилететь к Никите на море, то это же у нас что получается? Романтический отпуск тет-а-тет?!
Ой, нет, как-то не готова еще я для целого отпуска вдвоем…
И только я так подумала, как Говоров, будто услышав мои мысли, укоризненно добавил:
– В конце концов, что ты за мать, если откажешься от возможности обеспечить ребенку летний отдых на море!
– Говоров, ты серьезно? – на всякий случай уточнила я.
– На то и расчет!
– Хм… Тогда давай попозже вечером созвонимся? Я переговорю со своими…
На том пока и порешили.
Но вечер у меня покатился кувырком.
Она ввалилась в дом, как самая несчастная из мокрых куриц: насквозь отсыревшая, поникшая, с красными глазами и жутким насморком. Громко чихнув, объявила мне с порога:
– Все пропало! Что теперь делать?
– Стой где стоишь! – велела я.
– И как это мне поможет? – не поняла сестрица.
– Тебе – не знаю, а мне хотя бы полы перемывать не придется! – Я сбегала в комнату, притащила мокрой курице сухие тапки и шерстяной плед.
– С вареньем? – шмыгнув носом, как маленькая, спросила Натка.
– Удивительно, но – да, с вареньем, у меня осталась еще баночка клубничного…
Усадив сестру за стол и выдав ей кружку чая, банку варенья и большую ложку (метод Карлсона – всегда отлично помогает на начальной стадии простуды и воспаления хитрости), я спросила:
– Так что там у тебя пропало?
– Все.
– Ум, честь и совесть? – предположила я. – Так они у тебя давно уже пропали, чего теперь рыдать.
– Злая ты, Лена! – Сестрица подобрала распущенные нюни, съела еще ложку варенья, глотнула чаю и почти нормальным голосом объяснила: – У меня полное фиаско! Я получила результаты тестов ДНК.