Представь: из пяти анализов – ни одного положительного! Как вообще такое возможно?!
– Это все потому, что кто-то вел беспорядочную половую жизнь, – наставительно сказала я вредным голосом Кролика из мультфильма про Винни Пуха.
– И что теперь делать? – кротко, как Винни, застрявший в норе, спросила Натка.
– Худеть, – сказала я. – В смысле губы закатать! Ну нет у твоего сына папы-миллионера, и что такого? Мало ли у кого его нет! Это же не конец света!
– Это конец бюджета, – вздохнула сестрица. – Блин, я на эти тесты последнюю заначку спустила…
– У тебя была заначка в четверть миллиона?! – не поверила я.
– Слава богу, четверть миллиона не понадобилась, – Натка перекрестилась ложкой. – Я договорилась о специальной цене и заплатила пятьдесят тысяч за все.
– Что за специальная цена, с чего это?
– Ой, да не важно! Главное – напрасно я потратила эти пятьдесят тысяч.
Натка подперла подбородок кулачком и пригорюнилась, как Аленушка на известном полотне Васнецова.
– Ты можешь утешаться тем, что потратила пятьдесят тысяч, а не двести пятьдесят, – сказала я.
– Продолжай, – предложила сестрица. – Это был слабый аргумент, мне нужны другие.
– В вашу с Сенькой маленькую ячейку общества не вломится чужой, по сути, дядька.
– И?
– Он не нарушит комфортный микроклимат в семье.
Тут Натка посмотрела на меня скептически.
– Что? – не поняла я. – Ты не считаешь достойной ценностью теплые и доверительные отношения между матерью и ребенком?
– Я не считаю, что о ценности таких отношений может говорить женщина, которая вот-вот приведет своей дочери отчима!
Я закрыла рот.
– Это ты на мои отношения с Говоровым намекаешь?
– Ага! Ты покраснела!
– Ну…
– Колись! – Натка решительно отложила ложку и отодвинула банку. – Я же вижу, тебе есть что сказать по этому поводу!
– Да ничего особенного… Ну, он звонил… Ну, приглашал приехать к нему в отпуск…
– Ага! Ага! – Сестрица оживилась.
– Как думаешь, поехать? – спросила я.
Не потому, что не смогла бы принять решение самостоятельно – просто ничто так не отвлекает от своих проблем, как настоятельная необходимость обсудить чужие.
Я-то знаю, я же судья!
Тремя днями позже мы с Сенькой вышли из здания аэровокзала под тугое и чисто выметенное морскими ветрами южное небо и сразу же увидели Говорова."
"Он призывно махал нам рукой с автомобильной стоянки напротив выхода. В другой руке у него была развернутая книжица служебного удостоверения, которое безрадостно изучал инспектор ГИБДД.