А в роли последних выступают все те, кто претендует на наследство, предъявляет свои права и оспаривает чужие… Всех их я должна собрать в одном месте…
Я прикинула, какая толпа набьется в зал суда, и присвистнула: ток-шоу Антона Халатова отдыхает!
Заявители, заинтересованные лица, свидетели, эксперты, представители культурного фонда, журналисты – да не только наши, московские и российские, как в прошлый раз, когда я публично рассматривала дело «Клиника «Эстет Идеаль» против Элеоноры Сушкиной», а и иностранные тоже! Корреспонденты ведущих мировых СМИ будут пристально следить за ходом дела, потому что речь ведь идет не только о наследстве, но и о наследии великого артиста, а это важно и для истории, и для культуры…
– Вы уже работаете? – Дима заглянул ко мне, оценил выражение моего лица, сочувственно скривился: – Понимаю, дело серьезное… Кстати, Анатолий Эммануилович только что пообещал журналистам, что этот процесс будет проходить максимально открыто и без малейших проволочек.
– Мол, мы сознаем всю важность этого дела для мировой культуры и будем слушать его с утра до вечера без перерыва на обед и походы в уборную? – сама догадалась я.
– Не сварить ли вам кофе покрепче? – предложил мой бесценный помощник вместо ответа.
– Двойной американо с тройным сахаром.
– И что, совсем без молока?!
– Не до молока нам отныне. – Я уткнулась в бумаги. – Когда осознали мы всю суровую важность этого исторического дела…
Из неопубликованных дневников Роберта Гуреева О балете.«Как мимолетное виденье, как гений чистой красоты…» – это могло быть сказано о балете.
Пожалуй, ни в одном другом искусстве не проявляется так явно тщетность вызова, который человек-творец бросает смерти. Картины, скульптуры, книги остаются в веках. Балет творится лишь единожды, каждое новое представление – иной шедевр.
Я исполню одну и ту же партию сто раз, в одном и том же костюме, на той же сцене, в тех же декорациях, и всякий раз рисунок танца – спланированный, отрепетированный, тщательно выверенный – будет другим.
С появлением кино и телевидения балет стало возможным запечатлеть, но видеозапись отличается от живого представления так же, как консервированные фрукты от свежих. Вкусно, красиво, очень удобно употреблять, но – не то, совсем не то…
Разумеется, как каждому артисту, мне хочется, чтобы мое творчество не было забыто, но я мало полагаюсь на видеозаписи спектаклей.