Чего там только нет! Желтые квиточки с результатами анализов, длинные красноклетчатые ленты кардиограмм, сложенные вдвое и добросовестно подклеенные, подшитые или пришпиленные листы с заключениями врачей-экспертов…
Как она вообще сохранилась в таком полном виде, эта медкарта? Сашкину карточку в нашей детской поликлинике заводили и снова теряли раз пять, пока я не додумалась ксерокопировать каждую новую запись и сохранять дубликат у себя дома, не доверяя это дело регистратуре медицинского учреждения…
Машинально перелистывая удивительно представительную медкарту, я задерживаю взгляд на указании пола, веса, роста новорожденной.
Кстати, да, дата рождения та же самая, что и в документах, только максимально точная, с указанием еще и времени: 23 часа 10 минут. Пол, ясное дело, женский, вес 1900 граммов, рост 38 см… Стоп! А почему так мало?
Я хорошо помню Сашкины данные на такой же бирке: вес 3600, рост 51.
– Минутку! – жестом я останавливаю продолжающего что-то говорить адвоката.
Вот это да! Похоже, у нас тут тот самый редкий случай, когда пол юриста имеет значение!
Я столько раз сталкивалась с дискриминацией по половому признаку (хотя официально такого явления у нас, конечно же, не существует), что крепко усвоила: чтобы женщине-юристу добиться признания на профессиональном поприще, она как специалист должна быть на порядок сильнее, чем ее коллега-мужчина. Хотя у женщин есть специфический опыт, которого мужчины, особенно молодые, лишены, и иногда это бывает важно.
"Молодые и перспективные адвокаты Горловой явно не знали, каковы нормативные параметры новорожденных.
– Анна Ивановна, – подняв повыше бирку, извлеченную из медкарты, я обращаюсь к Горловой. – Вы родились ровно девять месяцев спустя после встречи вашей матери с Робертом Гуреевым. Однако ваши рост и вес при рождении разительно не соответствуют параметрам доношенного ребенка. Мама не говорила вам, что вы родились семимесячной?
Публика в зале дружно ахает.
Анна Горлова бледнеет, в растерянности оглядывается на свою группу поддержки.
А там ее реакции вовсе не замечают. Там бабушка Горшенина замахивается клюкой на бравых молодых адвокатов, сердясь и гневаясь:
– Вот бисовы дети, дуболомы, ироды, бестолочи, ну ничего нельзя доверить! Не могли убрать из карты ненужное, пару лишних строчек затереть или кляксу какую на них поставить?!
– Теть Зина… – беспомощно окликает ярящуюся бабку Горлова.