Дочь викария

 — Пожалуйста, иди сюда и держи меня крепче.

Когда его руки обвились вокруг нее, когда она уткнулась в его плечо, вдыхая знакомый запах, почувствовала, как он трепещет, сразу стало ясно, что отныне все будет хорошо.

Мегги вдруг поняла, что чувствует себя обновленной, цельной и жизнь стала другой, потому что изменилась она сама. И видела вещи совершенно с иной точки зрения. Теперь она знала, что важнее всего в мире. Знала твердо, и ничто не могло поколебать ее уверенности. Это ее муж. Томас.

Она снова взглянула на Джереми и увидела человека, которого будет уважать и почитать всю свою жизнь.

Увидела, как ее дети играют с детьми этого человека, ее чертова почти кузена, которому она небезразлична настолько, что он примчался в Пендрагон с Тайсоном и Мэри Роуз."

"Теперь он для нее только Джереми. Как и должно быть.

Томас немного ослабил объятия, и она улыбнулась ему, касаясь кончиками пальцев губ, замечая в его темных глазах бесконечную любовь к ней. И страх. Запоздалый страх: ведь он чуть не потерял ее навсегда.

С сегодняшнего дня никто не попытается больше разлучить их. Он принадлежит ей, и она желает его сердцем и душой.

Досадуя, что вместо слов из горла вырывается какое-то кваканье, она пробормотала:

— Уже не так сильно болит. Только жаль, что ты так перепугался из-за меня.

Он рывком притянул ее к себе.

— Не разговаривай. Не хочу, чтобы тебе было больно.

— Поверь, совсем не больно сказать то, что я ощущаю в эту минуту. Никогда не была так счастлива видеть тебя, как сегодня! Едва ты влетел в комнату, я поняла, что жизнь уже не будет прежней.

Никаких больше сомнений, подозрений, и ты больше не будешь гадать, что думает и чувствует твоя жена. Ты предстал передо мной в истинном свете. И поняла, что люблю. Люблю безумно. Не представляла, что можно кого-то любить так!

Он стискивал ее до боли, не замечая, что она морщится, но Мегги не думала жаловаться. Только закрыла глаза, поцеловала его в шею и стала считать удары его сильного верного сердца.

Потом слегка повернула голову, взглянула на Уильяма, который все еще обнимал Дженни, что-то шепча в ее волосы, и впервые подумала, что, может быть, он еще не совсем потерянный человек. Одно точно: никто никогда не узнает о том, что он не родной сын графа Ланкастера.

Эпилог

Стояло прекрасное июльское утро. Милях в двух от Кинсейла, на границе земель Пендрагона, находился недавно сооруженный беговой трек Пендрагона, который предполагалось сегодня обновить.