Долина Звенящих Камней

Он протянул руку, пальцами раздвинул Кошкины веки так, как надо, как он привык. Она потерлась щекой о ладонь, поурчала.

- Ты меня нашел. Отнял. Расскажи, как?

Хромому рассказывать не хотелось, но спорить хотелось еще меньше. Он вздохнул, заговорил - медленно, пропуская и вспоминая подробности, повторяясь, путаясь, но Кошка слушала внимательно, ни разу не перебила. Когда Хромой замолчал, сказала:

- Они обманули. Пришли, привели меня. Потом пришел ты. Потом сделали так, что ты подумал: ""Обогнал"". Обманули.

Хромой чесал грудь, думал. Кошка помолчала и заговорила опять:"

"- Я помню: сны. Про Странного. Про тебя. Про то, что дети. Твои и мои. Ты рассказал - поняла. Не сны. Было. Значит, была в Долине. Еще помню: глыба Звенящего Камня. Живая. Урчит. Стою у стены. Голая. В голове больно, но хорошо. Так не бывает, но было. От головы к глыбе - корешки. Длинные, тонкие, цветные. Не могу двинуться, сказать. Но могу видеть. Вижу. Мне интересно. Не что, не зачем, не где - интересно.

Очень. Без смысла. А глыба урчит, будто ест вкусное. Приходят духи. Приносят вещи. Приводят немых или похожих. Глыба врастает в это корешками, урчит, кричит, моргает цветом. Испражняется белым, плоским, как шкура. На этом белом рисунки. Непонятные. Как те, что выбивал Странный... Рисунки...

Кошка вдруг замолчала, уставилась сквозь Хромого пустыми глазами.

Хромой растерянно теребил нижнюю губу:

- Не хотели отдавать - обманули. Понимаю. Обманули - сделали так, что я убил, отнял.

Не понимаю. Зачем?

- Не знаю! - Кошка засопела. Громко, досадливо. - Думаю. Не мешай.

Хромой не унимался:

- Странный сказал: ""Хотят чтобы ты и Кошка рожали детей"". Э? Но тогда зачем брали тебя? Не взяли бы - дети были бы раньше...

- Рисунки... - Кошка вскочила на ноги, схватила смолистый сук, сунула в очаг.

Нетерпеливо топнула ногой: медленно загорается.

- Рисунки... Пойдем.

Хромой вытаращил глаза.

- Куда?!

- Туда. - Кошка ткнула пальцем в черную глубину пещеры. - Где рисунки.

Они быстро нашли это место, где когда-то лежали, дрожа от любопытства и страха, глядя на Странного, на непонятное, выбиваемое им на стене. Все здесь было так же, как и тогда, и стены пещеры змеились трещинами, и росли в этих трещинах тонкие прозрачные стебли - чахлые, белые, мерзкие, и с потолка, закопченного факелом Странного, по-прежнему неторопливо стекали мутные капли...

И даже головешки - догоревшие факелы - по-прежнему валялись на камнях.