Пальцы Хромого бесшумно и быстро нырнули в свалявшийся липкий от пота мех ложа, нащупали привычную им рукоять ножа. А прямо из пола Хижины (шевельнись - прикоснешься) выдвинулось чуть более темное, чем сумрак. Выдвинулось, и замерло. Потом, в шаге от первого, возникло второе, и тоже замерло. Хромой слегка повернулся, давая простор для размаха вооруженной руке и упор ногам, ждал, обливаясь холодным потом под оглушающий, тупой грохот в висках.
Снова едва слышно стукнули жерди, снова тихий скрип, и между этими, темными, медленно, очень медленно стало вспухать, расти из пола новое, большое, округлое.
Некоторое время Хромой лежал, цепенея, вслушиваясь в быстро удаляющийся плеск, пытаясь понять.
И снова едва слышный скрип, на этот раз за спиной, у стенки. Не страшно - это Кошка. Приподнялась на ложе, шепчет:
- Ушло? Что это было?
Было... Было - сгинуло, пришло - ушло... И нет его. Пахло людским, кричало. Человек? Кончик ножа липкий. Хромой понюхал, лизнул - кровь. Человек? Немой? Охотник за скальпами? Подплыл, раздвинул жерди, ухватился руками, просунул голову.
Хромой привстал, напряженно вслушиваясь. Тихо в Хижинах. Ни звука. Напал один? Или... Или другие напавшие сумели убить бесшумно? Так, как пытался этот? Но этот не сумел... А если другие сумели? А если в Хижинах больше нет живых Людей - только немые? И у всех Людей вспороты шеи, и над каждым склонились немые; они деловито и бесшумно сдирают с мертвых голов кожу, встают, выскальзывают из Хижин, озираются алчно: где еще?..
Хромой вскочил.
И словно в ответ на эти мысли нависшую над Хижинами тишину вспорол вдруг истошный захлебывающийся вой - пронзительный и недальний. Замерло в груди от этого воя, кровь стала водой, тело покрылось ледяным омерзительным потом.