Буря была в самом разгаре. Гремел военными барабанами гром, сверкали неистовые молнии.
Хаджар, покачнувшись, припал на одно колено. Покачав головой, он закинул в рот несколько дорогих пилюль, практически на нет сводя все свое состояние, добытое на Горе Ненастий, приобретенное в качестве награды за Карнак и, частично, полученное благодаря “скромному” наследству Оруна.
В его пространственном кольце осталось лишь несколько пилюль, пара зелий с мазями, сотня другая имперских монет и деревянный кинжал.
– Лунный Свет стоял здесь тысячи тысяч лет, – руки Хашима слегка дрожали.
Последние слова старик проревел ничуть не хуже раненного Хозяина Небес. Он вонзил посох перед собой и огромный столп яркого, лунного света ударил в небо. Он пронзил собой облака и, казалось, дотянувшись до самой красавицы ночной царицы, превратился в огромного аиста.
Птица – символ и тотем секты, раскрыв крылья, укрыла ими воистину огромную территорию в десятки километров.
– Учитель, – Хашим, с яростью смотревший на стоявшего перед ним мечника, услышал слабый голос за своей спиной.
– Спокойнее, юный Жао. Битва еще не закончена и…
– Для нас закончена, Учитель.
– Что ты такое говоришь?! – возмутился Хашим. – последователь света Луны не сдается до тех пор, пока…
– Мы… не сдаемся… учитель, – с трудом прошептал слегка тучноватый Чидо.
– Мы лишь… хотим… в последний раз… – пожилая Хуши уже почти не могла говорить. И её голоса почти не было слышно на фоне бушующей в небе стихии. – Сразиться… с вами… плечом… к плечу.
Хашим понял, что намеревалось сделать трое его учеников.
– Нет, я запрещаю вам…
Вперед подался Жао. Впервый и последний раз в своей жизни он позволил себе перебить учителя – своего первого наставника, затем Учителя и патриарха секты.
– Пока вы живы, Учитель. Жива и секта.
С этими словами он положил ладонь на плечо Хашиму. Трое учеников старика, улыбнувшись ему в последний раз, исчезли в ярком, как утренняя звезда, пламени. Огненный шар, такой яркий, что на миг озарил долину Лунного Пика вторым солнцем, ночью принеся свет полудня, влился внутрь Хашима.
Аист, зависший в небе над Хаджаром, из сосредоточия лунного света обернулся потокам серебряного огня. Его пронзительное “Кья” огненными волнами пронеслось по гранитному небу.