– Для чего, юный воин… чтобы сражаться со своими братьями и сестрами?
– Чтобы не произошло всего этого! – в сердцах выкрикнул Хаджар. Он покачнулся и, едва не упав, оперся спиной о стену кратера.
Он все так же держался за меч, погруженный в коричневую воду. На её поверхности уже появились первые лужицы алого цвета.
– Жизнь – странная вещь… Северный Ветер, – Хашим страшно кашлял. Слова давались ему с трудом. – Ты… уничтожил все… что было мне дорого… убил всех… кого я любил… и я лежу в грязи и крови и умираю… но почему-то мне кажется… что тебе… больнее, чем мне.
Не так давно, Хаджар бы добил старика, чтобы тот не мучался и отправился на поиски вечно падающего копья. Но теперь… он стоял на павшим патриархом и ему казалось, будто кто-то поместил ему в грудь, где-то слева, чуть поодаль от солнечного сплетения, разбитое стекло.
И оно резало его изнутри. И боль была такая, какую Хаджар еще никогда не испытывал.
Он схватился рукой за грудь. Пытался вздохнуть, но получалось с трудом. Через раз.
Из недр его души появились однажды высеченные там слова. Слова о том, что, обретя вторую половину души, он получит силу, но сила эта будет сопряжена с опасностями. Что те чувства, что он раньше испытывал станут острее. И то, чего он раньше не ощущал, станет для него явным.
– Болит, – прошептал Хаджар. – Как же сильно болит…
Хашим лежал на спине. Его взор был обращен к небу.
– За что людям воевать… юный Хаджар? – шептал умирающий Хашим.
– Всегда будут те, кто захочет отнять то, что есть, – парировал Хаджар.
– Будут… были… есть, – на уголках губ Хашима пузырилась алая пена. – Но… если мы едины… что они сделают… нам.
Небо рассекла молния. Ударил яростный гром. Как отзвучавший военный барабан, как отнятый от щита, стучавший по нему во славу битвы меч.
И осталась тишина. Тишина поля, по которому ходили лекари обоих лагерей, собирая мертвых и помогая раненым. Как своим, так и чужим…
– Морган… никогда этого… не поймет, – по щеке Хашима скатилась последняя в его жизни слеза. – Но… может… ты поймешь… однажды.
Хаджар промолчал. Он лишь сильнее сжимал, до кровавых пятен, грудь, внутри которой будто что-то разбили.
– Не вижу, – прошептал Хашим. – Помоги мне… помоги мне встать, Хаджар.