Я осознала, что практически вся, целиком, погружена в воду, лишь голова покоится на плече Фрэнка. Моё тело, слегка поддерживаемое под плечи, словно бы парило в невесомости так, что боль в нём понемногу отступала вслед за жаром. Я почувствовала, как Фрэнк из пригоршни поливает прохладной водой моё лицо. Как хорошо! Мои губы сумели изогнуться в лёгкой улыбке. Я попыталась открыть глаза. Веки всё ещё были тяжёлыми и опухшими, но всё же мне удалось их слегка приподнять. Но то, что я увидела, заставило меня нахмуриться.
– Кровь! – испуганно прошептала я.
– Ой, извини, Солнышко! – Фрэнк быстро смыл с лица запёкшуюся кровь, и теперь я вновь увидела его прекрасное лицо, целое и невредимое, покрытое чёрной щетиной. Сколько же я пробыла без сознания?
– Он всё время сидел возле тебя, на предложение умыться только отмахивался, – услышала я голос дяди Джеффри. – Равно как и на предложение поесть и поспать.
Я скосила глаза и увидела в нескольких десятках футов от нас, на берегу пруда, небольшую толпу.
– Ты голодный... – расстроенно прошептала я.
– Я не мог есть, когда тебе было так плохо, – ответил он, поливая с ладони мою макушку.
– Рэнди уже греет свои фирменные котлеты. – Вновь взглянув на группу, стоящую на берегу, я увидела, что это сказал отец Рэнди – он тоже присутствовал здесь, вместе с моими родителями.
А так же ещё несколько моих родственников. Но смотреть на них было неинтересно, к тому же даже такое небольшое усилие, как скашивание глаз вбок, добавляло головной боли. Поэтому я вновь стала рассматривать лицо Фрэнка – вот уж на что мне никогда не надоест любоваться. Даже головная боль словно бы стихала при этом. Лучше любого обезболивающего. Кстати, про обезболивающее…
– А можно мне что-нибудь.
– Топор! – послышалось щедрое предложение с берега.
– Уже не поможет, – другой голос. – Её шею топором уже не взять. Как насчёт бензопилы?
– Стивен, Морган, не смешно, – осадил шутников дядя Джеффри. – Извини, Ники, но никакое человеческое лекарство тебе уже не поможет.
– И нечеловеческое – тоже, – Фрэнк явно был очень расстроен. – Я бы отдал тебе всю свою кровь, до последней капли, но здесь бессильна даже она.