Силла сглотнула, а затем заговорила, от души:
— Гекла, я знаю, что уже говорила это, но повторю снова. Мне жаль, что я позволила тебе подумать, будто мой муж бил меня. Я просто… подыграла твоему предположению. И мне стыдно. Я бы хотела взять эти слова обратно.
Гекла смотрела на нее долгим, пристальным взглядом, затем опустилась на колени и начала снимать протез.
Силла попыталась еще раз.
— Мне кажется, что мой язык проклят. Он говорит прежде, чем я успеваю осмыслить слова, и запинается, когда мне действительно нужно что-то сказать.
Гекла усмехнулась.
— Илиас, пожалуй, страдает той же хворью. — На мгновение она замолчала, потом добавила. — Ты признаешь свою ошибку, и за это я прощаю тебя. Но будь осторожна. Не повторяй этого снова. — Гекла обмакнула пальцы в воду, затем осторожно провела рукой по коже вокруг металлического сустава. По выражению ее лица было видно — прохладная вода приносит облегчение воспаленной коже. — И еще. Мы должны научить тебя защищаться. Меня тревожит, что ты этого не умеешь.
Силла села рядом на траву, откинувшись на локти.
— Отец пытался научить меня, но я была отвратительной ученицей. Я… я просто ненавижу насилие. Сама мысль о том, чтобы причинить кому-то вред, вызывает у меня тошноту.
— Не обязательно быть воином, — сказала Гекла, плеснув воды на лицо одной рукой, — но если ты не умеешь защищаться, ты отдаешь власть над своей жизнью врагам. Ты позволяешь другим решать твою судьбу.
Силла долго молчала.
— Ты права. Я привыкла полагаться на других в вопросах своей безопасности.
Гекла с улыбкой опустилась на пятки.
— Я могу научить тебя работать с ножом. И когда ты окажешься одна, ты будешь лучше подготовлена. — На мгновение ее улыбка угасла.
Силла задумалась, вспомнив, как Гекла двигалась в бою.
— Я видела, как ты сражалась… пока лежала под повозкой, — сказала Силла — Ты потрясающая. По-настоящему удивительная.
— Благодарю тебя, дулла. Это был долгий путь. Мне пришлось заново учиться почти всему — от того, как одеваться, до того, как взбираться на лошадь.
— Месть… бывшему мужу?
Гекла повернула протез, пока тот не зафиксировался с тихим щелчком.
— Да. Каждый раз, когда я бралась за клинок, я представляла страх в его глазах, когда вернулась за ним. Тот момент, когда он понял, что жена, которой он отсек руку и оставил умирать, станет той, кто его убьет.